Воин
Шрифт:
— Ты рассказал нам страшную историю. Ты разволновал мою дочь, и мне это не нравится!
— Я умоляю тебя о прощении, высокочтимый дворф, — сказал с поклоном Родди, — но ты должен знать об опасности, которая подстерегает тебя за дверью. Этот Дроу — само зло, и его дьявольская кошка — тоже! Я не хочу еще раз повторять тебе о трагедии Мальдобара.
— А в моих чертогах тебе и не надо ничего повторять, — заверил его Бренор.
— Мы — не простые фермеры, как ты мог заметить. Дроу побеспокоит нас не больше, чем побеспокоил ты.
Родди не был удивлен тем, что Бренор отказывается ему помочь,
— Если не ради меня, то хотя бы ради Бартоломью Тистлдауна умоляю тебя, добрый дворф. Скажи мне, если знаешь, где я могу найти этого черного демона. А если ты не знаешь, тогда дай мне несколько твоих воинов, чтобы они помогли мне выследить его.
— Мой дворфы слишком заняты плавкой металла, — объяснил Бренор. — Им некогда гоняться за всякими злодеями.
На самом деле Бренора нисколько не волновало, почему Родди так вцепился в этого Дроу, но рассказанная им история укрепила убеждение дворфа, что темного эльфа следует избегать, и в особенности его дочери. Бренор действительно мог помочь Родди отыскать Дроу и сделал бы это, скорее для того, чтобы избавить свою долину от них обоих, нежели из моральных соображений, но его останавливало явное отчаяние Кэтти-бри.
Родди безуспешно пытался скрыть ярость, стараясь найти какой-нибудь другой выход.
— Если бы тебе пришлось бежать, какой путь ты избрал бы, король Бренор? — спросил он. — Ты лучше кого бы то ни было знаешь эти горы, так сказал мне Кассиус. Где мне искать?
Бренор вдруг почувствовал, что ему нравится видеть этого неприятного человека расстроенным.
— Долина большая, — сказал он загадочно. — Дикие горы. Много нор.
После этого он надолго замолчал, покачивая головой.
С Родди слетела маска.
— Ты помогаешь Дроу убийце? — взревел он. — Можешь называть себя королем, но ты…
Бренор вскочил со своего каменного трона, и Родди предусмотрительно попятился назад, положив ладонь на рукоять Громобоя.
— У меня есть слово одного бродяги против слова другого бродяги! — рявкнул на него Бренор. — По-моему, ни один из них не лучше, и не хуже другого!
— Но не для Тистлдаунов! — вскричал в ответ Родди, а пес, чувствуя, что хозяин оскорблен, оскалил зубы и угрожающе зарычал.
Бренор с любопытством взглянул на странное желтое животное. Подходило время обеда, и пререкания пробудили в Бреноре зверский аппетит! Ему стало интересно: какова на вкус эта желтая тварь?
— Тебе больше нечего предложить мне? — спросил Родди.
— Я мог бы предложить тебе мой сапог, — огрызнулся Бренор.
Несколько хорошо вооруженных бойцов-дворфов придвинулись ближе, чтобы быть уверенными, что непредсказуемый человек не выкинет какую-нибудь глупость.
— Я мог бы угостить тебя ужином, — продолжал Бренор, — но от тебя слишком воняет, чтобы сажать тебя за мой стол, а ты не похож на любителя принимать ванны.
Родди дернул за поводок пса и ринулся прочь, гулко шлепая тяжелыми сапогами и с грохотом проламываясь сквозь каждую дверь на своем пути. По знаку Бренора четыре солдата проводили горца до выхода, во избежание неприятных происшествий. А оставшиеся в приемном зале дворфы
хохотали и завывали от восторга, наслаждаясь тем, как их король обвел человека вокруг пальца.Бренор заметил, что Кэтти-бри не разделяет всеобщего веселья, и решил, что знает почему. История Родди, правдивая или нет, породила сомнения в душе девочки.
— Итак, теперь ты получила, что хотела, — грубовато сказал Бренор, пытаясь вызвать ее на разговор. — Дроу — это убийца, которого ищут. Теперь тебе придется серьезно отнестись к моим предостережениям, девочка!
Губы Кэтти-бри исказила горькая усмешка. Дзирт не слишком много рассказывал ей о своей жизни на поверхности, но она все равно не могла поверить в то, что Дроу, которого она успела хорошо узнать, способен на убийство. Однако она не могла и отрицать очевидного: Дзирт был темным эльфом, и уже одно это служило для ее бывалого отца веским доводом в пользу Макгристла.
— Ты слышишь меня, девочка? — прорычал Бренор.
— Тебе нужно проучить их всех, — внезапно сказала Кэтти-бри. — Дроу, Кассиуса и этого отвратительного Родди Макгристла. Тебе нужно…
— Это не моя задача! — взревел Бренор, перебивая ее.
От этой гневной вспышки отца из ясных глаз Кэтти-бри брызнули слезы. Ей казалось, что весь мир перевернулся. Дзирт находился в опасности, и она не знала правду о его прошлом. И еще Кэтти-бри мучилась оттого, что отец, которого она любила и которым всю жизнь восхищалась, стал глух к зову справедливости.
В этот ужасный момент Кэтти-бри сделала единственную вещь, на какую способен одиннадцатилетний подросток в подобных обстоятельствах: она повернулась и убежала от Бренора.
Кэтти-бри и сама не знала, что собирается делать, когда вдруг обнаружила, что, вопреки обещанию, данному Бренору, бежит по нижним тропам Пирамиды Кельвина. Она не могла совладать с желанием прийти сюда, хотя ей было нечего сказать Дзирту, разве что предупредить о Родди Макгристле.
Девочке было трудно разобраться во всех своих тревогах, но, оказавшись перед Дроу, она поняла истинную причину своего поступка. Не ради Дзирта пришла она сюда (хотя и заботилась о его безопасности), а ради собственного душевного покоя.
— Ты никогда не рассказывал о Тистлдаунах из Мальдобара, — ледяным тоном произнесла она вместо приветствия.
Улыбка Дроу померкла. Лицо его помрачнело, и это ясно говорило о том, какую боль он испытывает.
Подумав, что Дзирт принимает обвинение в той трагедии и этим объясняется его расстройство, отчаявшаяся девочка отпрянула и хотела убежать. Но Дзирт удержал ее за плечо и притянул к себе. Он, конечно, пропал, если эта девочка, которая отнеслась к нему со всей душой, поверит в клевету.
— Я никого не убивал, — прошептал Дзирт в ухо рыдающей Кэтти-бри, — кроме чудовищ, зарезавших семью Тистлдаунов. Даю слово!
Затем он рассказал всю историю целиком и даже поведал о своем бегстве от отряда Дав Соколицы.
— И вот теперь я здесь, — сказал он в заключение, — чтобы забыть эту историю, хотя, клянусь, я никогда об этом не забуду!
— Я услышала два совершенно разных рассказа, — ответила Кэтти-бри. — Я имею в виду, твой и Макгристла.
— Макгристла? — ахнул Дзирт.