Воин

Однако Черный Дракон серьезно выслушивал самые незначительные заботы невольников и работников Кларедона, и хотя Ариане не хотелось этого признавать, но он нередко впечатлял ее своими решениями.

Когда один из йоменов преднамеренно убил чужого быка и не пожелал возместить его стоимость, Ранульф заставил его самого таскать плуг. Когда свинопас, пасший свиней в лесу, заманил к себе в стадо чужую свиноматку, Ранульф присудил пострадавшему трех поросят злоумышленника.

Оба согласились со справедливостью решения, хлопнули друг друга по спинам в знак примирения и, ухмыляясь, ушли восвояси.

– Теперь тебя следует называть «лорд свиней», Ранульф, – расхохотавшись, заявил Пейн.

Со своего места Ариана заметила искорки смеха в глазах Ранульфа, услышала, как он фыркнул, на суровом лице блеснула белозубая улыбка. Ее удивило, что он не рассердился на насмешку вассала, хотя, конечно, все видели, что он очень привязан к Пейну, и так же очевидно было, что Ранульфу очень нравится его роль главного судьи и что он старается быть хорошим хозяином.

Но больше всего удивилась Ариана, когда Ранульф по каким-то своим, не высказанным вслух соображениям помог двум юным влюбленным осуществить их главную сердечную, мечту. Они просили дозволения у лорда обвенчаться, хотя родители возражали: они уже обручили своих детей, выделив к помолвке каждый по акру земли, – вне сомнения, очень ценное поощрение.

Но молодые люди объявили, что любят друг друга и согласны жить в бедности, и тогда Ранульф не только позволил им обвенчаться, но дал за невестой приданое и подарил юной паре хижину и корову, чтобы они могли начать совместную жизнь. Их сияющие лица выражали такую радость, а благодарность была так велика, что они упали на колени и поцеловали руку лорда.

Похоже, Пейн не заметил в этом решении ничего странного, но Ариана смотрела на Ранульфа, не веря своим глазам. Такой необычный для него поступок привел ее в замешательство.

На какое-то мгновение Ариана через зал встретилась с Ранульфом взглядом и по тому, как помрачнело его лицо, поняла, что он вспомнил их собственную разорванную помолвку. Потом, к испугу девушки, губы Ранульфа медленно сложились в обжигающую улыбку. Она поняла – это безмолвный вызов, подтверждение того, что сражение между ними не окончено и рыцарь полон решимости победить.

Внезапно ощутив неловкость от ее все понимающего взгляда, Ранульф отвел глаза в сторону и случайно увидел ее руки. И ужаснулся – они походили на окровавленное мясо.

– Кровь Господня, откуда это? – воскликнул он, подозревая, что уже знает ответ.

– От чистки вашего вооружения, милорд. Чистка кольчуг песком и уксусом не всегда оказывает целительное действие.

Не обращая внимания на ее язвительность, Ранульф нахмурился, обводя большим пальцем кровавые мозоли и стараясь не прикасаться к больным местам. Против воли он испытывал уважение и восхищение ее стойкостью. Ариана ни разу не пожаловалась на жестокость, на которую он ее обрек.

– Можешь оставить чистку вооружения моим оруженосцам. – Ранульф помедлил. – В любом случае твоя работа оставляет желать лучшего.

Поняв по внезапной сухости в его голосе, что Ранульф опять провоцирует ее, Ариана обиделась на эту напраслину и уже собралась высказаться по этому поводу, но Ранульф помешал ей, неожиданно встав из-за стола. Он ласково провел пальцем по ее щеке, чем привел ее в еще более сильное замешательство. Она резко вскинула голову и посмотрела на Ранульфа, не в силах отвести взгляд. Он что, нарочно прикасается к ней, чтобы сбить с толку, или решил дерзко соблазнить прямо здесь, в зале?

– А теперь иди и займись своими ранами.

– Н-но… как же моя работа? – запинаясь, пробормотала она, волнуясь из-за его близости и внезапно смягчившегося голоса и не доверяя его побуждениям.

– Утром можешь снова начать помогать на кухне и накрывать на столы – главное, чтобы ты все время оставалась у меня под присмотром.

Ариана, медленно кивнула. Если она останется рядом с ним, то сможет и дальше приручать дракона. И тоже сумеет присматривать за ним и окажется на месте, если придется вмешаться, захоти он вдруг жестоко поступить с кем-нибудь из ее людей.

Ранульф не только делал успехи в управлении хозяйством, но преуспевал и за стенами замка. Он сильно укрепил оборону владений, значительно усилив свою военную мощь. Его патрульные отряды постоянно объезжали окрестности в поисках мятежников, кроме того, Ранульф захватил еще два крупных особняка на расстоянии дня езды от замка. К концу второй недели пребывания в Кларедоне в гарнизоне установился точный распорядок дня, местность патрулировалась, проводились ежедневные упражнения с оружием в особом дворике нижнего двора.

Видеть, как бывалые рыцари сражаются друг с другом во время тренировок, было для Арианы привычным, да только рыцари были не те. Лордом здесь должен быть ее отец, Уолтер. Вид Ранульфа, с такой легкостью вжившегося в новую роль, удручал Ариану, и всякий раз, когда она вспоминала о неясной судьбе своего отца, к горлу подкатывала боль. Ариана могла только молиться и надеяться, что его вассал Саймон уже добрался до отца и что каким-нибудь чудом Уолтер очистится от обвинения в измене.

Она также молилась за обитателей восточного леса. Находясь под такой охраной, Ариана пока не сумела ускользнуть из замка и навестить их, а времени оставалось все меньше.

Ее судьба тоже казалась неопределенной, хотя, после встречи с Ранульфом, увидевшим, к чему привело его наказание, положение Арианы немного улучшилось. Он облегчил ее работу, теперь она выполняла меньше заданий, и руки ее постепенно заживали. Но он так и не простил ей обвинения в изнасиловании. Назревала буря, Ариана чувствовала это и предполагала, что она совсем скоро разразится у нее над головой.

Однако следующая неприятность пришла совсем с другой стороны, от одного из вассалов Ранульфа, чего Ариана никак не могла предвидеть.

Она как раз поднялась по лестнице из кухни с деревянным подносом, полным медовых пирожных для последней перемены блюд за ужином, и тут путь ей преградил высокий темноволосый рыцарь, в котором Ариана узнала Бертрана Райдфорта, кузена Айво, одного из тех рыцарей, что постоянно сидели за высоким столом лорда. Ариана вопросительно взглянула на него, и он дружелюбно оскалился.

– А-атлична… прекраснн… леди… – Он говорил невнятно и пошатывался, явно выпив больше, чем следовало.

Ариана опустила глаза, чтобы не выдать своего презрения.