Воин

Но Ариана хотела большего. Нелепо, но она хотела угождать Ранульфу, хотела стать для него источником радости. Она мечтала завоевать его уважение и доверие больше, чем когда-либо. И безнадежно хотела, чтобы он относился к ней с нежностью, чтобы взгляд его смягчался от любви.

Но Ранульф сопротивлялся любым попыткам Арианы охотно служить ему и заботиться о его нуждах. Каждая победа доставалась ей с трудом – в точности так же ей приходилось бороться за уважение отца. Но с Ранульфом было значительно труднее, чем с лордом Уолтером. Когда Ариана попросила разрешения привести в порядок большой зал, он посмотрел на нее с подозрением.

– Зачем это? – настороженно спросил Ранульф.

– Зачем? – в изумлении повторила Ариана и обвела взглядом закоптелый зал, вспоминая, как тот выглядел при матери. Леди Констанция ни мгновения не потерпела бы такой грязи. – Потому что здесь необходима уборка. Тростник на полу не менялся с самого вашего появления. А из-за дождей он так отсырел, что уже воняет.

– Об этом может позаботиться кто-нибудь другой.

– Никто не сделает этого так тщательно, как я. Слуги выполняют свои обязанности кое-как, не обращая внимания на основную грязь.

– Ох, какое преступление! – бросил Ранульф, привлекая Ариану к себе.

Его янтарные глаза потеплели и поддразнивали.

Она разозлилась на такое легкомысленное отношение. Ее сильно раздражало, что Ранульф отказывается признать ее хозяйственные способности, в точности как в свое время отец.

Ариана уперлась ладонями в грудь Ранульфа и поставила ему ультиматум:

– Если ты хочешь, чтобы я и дальше делила с тобой постель, милорд, то позволишь мне привести зал в подобающий порядок. Я не намерена терпеть грязь.

Блеск в его глазах ясно дал ей понять, что он расценивает эту угрозу как вызов. Ранульф прильнул к ее губам и таким образом одержал временную победу.

Но позже он все-таки сдался. Воспользовавшись его разрешением, Ариана заставила слуг вынести грязный тростник во двор, сжечь его и нарвать новый. Деревянные полы подмели и отскребли с уксусом, а потом посыпали болотной мятой от блох, ромашкой и лавандой, чтобы освежить воздух. А, закончив с полами, побелили стены большого зала, чтобы скрыть сажу и пятна копоти, оставшиеся от прошедшей зимы.

Вскоре Ариана намекнула, что хочет вести домашнее хозяйство, и этот спор перерос в крупную ссору.

– Все будет гораздо проще, если ключи окажутся у меня, – заявила Ариана, когда Ранульф проворчал, что она слишком много думает о делах замка. – Я смогу привести все в порядок, не спрашивая у тебя позволения на каждую мелочь.

Ранульф недоверчиво поднял брови:

– Ты что, и вправду думаешь, что я могу отдать ключи тебе? Моей заложнице?

– Может, ты сам хочешь поиграть в хозяйку дома, милорд? – сухо отозвалась Ариана. – Что-то я плохо представляю тебя в этой роли.

Губы Ранульфа дернулись, но он сумел сохранить холодное выражение лица.

– Мне не нужно, чтобы кто-то вел мое домашнее хозяйство. Для этого существует управляющий.

– За ним требуется присмотр. Женский присмотр.

Ранульф с подозрением нахмурился:

– Ты опять пытаешься хитростью добиться моей благосклонности, лисичка? Это что, попытка убедить меня жениться на тебе?

Он был очень близок к правде, но Ариана только небрежно пожала плечами.

Раньше Ариана ходила в лес дважды в месяц, а сейчас не была там уже несколько недель. До того как Ранульф захватил Кларедон, достаточно было ненадолго забежать в восточный лес, чтобы помочь тамошним обитателям, но теперь все настолько усложнилось, что они наверняка остались почти без еды.

Ариана никому не могла доверить это дело, разве только Гилберту, но даже и в нем сомневалась. Только сама Ариана и еще два человека знали тайну леса – отец и его старший вассал, Саймон Креси, и обоих здесь не было. Так что позаботиться о тамошних обитателях могла только Ариана, и ждать больше было нельзя.

Решение пришло к ней как-то днем, когда заканчивался первый месяц пребывания Ранульфа в Кларедоне. Ариана ходила проведать его раненого оруженосца и убедиться, что плечо Берка заживает. Но парнишка все еще оставался прикованным к постели и страдал от лихорадки и болей. Похоже, рана загноилась, вокруг нее все воспалилось, и из-под струпьев сочился желтоватый гной.

Вторую половину дня Ариана провела в кладовке с травами, отмеряя и замачивая их, чтобы приготовить питье для снижения жара и сделать примочку для вытягивания гноя из раны. Но чтобы помочь юноше, ей требовалось разрешение Ранульфа.

Узнав, что Ариана заходила к оруженосцу, Ранульф нахмурился и заговорил с ней угрожающим тоном:

– Почему ты нарушила мой приказ?

– Я просто хотела увидеть, как заживает рана Берка.

– Мой лекарь позаботится о мальчике.

– Твой лекарь уже позаботился! – презрительно отрезала Ариана. – Берку срочно нужно лечение. Его рука сгниет, если, конечно, он не умрет раньше! – Она подбоченилась. – И я не желаю, чтобы он умер, чтобы не давать тебе повода поставить на мне еще одно клеймо!

– Ладно, – хмуро буркнул Ранульф.

Но он следил за ее работой, внимательно наблюдал, как она промывает рану и прикладывает примочку, а потом перевязывает плечо юноши.

– Ну вот. Теперь ему нужно поспать, – тихонько произнесла Ариана, закончив работу.

Она взглянула вверх и увидела, что Ранульф смотрит на нее со странным выражением.

– У тебя такие нежные прикосновения, – пробормотал он.

– Лихорадку лечат не только прикосновениями. Мне нужны кое-какие травы и цветы. Разреши мне сходить в лес за лекарственными растениями.

– Ты собралась уйти из замка? – спросил Ранульф.

– Я не собираюсь бежать, даю слово.

Лицо Ранульфа превратилось в загадочную маску, словно кто-то внезапно закрыл ставни.

– Это тот самый лес, про который невольники говорят, будто он населен духами и волками?

Ариана быстро опустила глаза, чтобы он не увидел, как она лжет.

– Да, милорд.

Ранульф помолчал. Он вглядывался в ее безмятежное лицо, и в его душе бушевали противоречивые чувства. Может быть, он и в самом деле слишком суров с Арианой? Может, настало время дать ей возможность доказать свою правоту?

– Завтра я уеду по делам, – сказал, наконец, Ранульф бесстрастным голосом. – Если дождя не будет, можешь пойти. На всякий случай возьмешь с собой вооруженную охрану, а то вдруг наткнешься на волка, который любит красивую плоть.

Ариану удивило, что Ранульф так легко дал ей свое разрешение, не упомянув ни о мятежниках, ни о любовниках. И если весь остаток вечера он казался спокойнее, чем обычно, если время от времени кидал на нее пристальный взгляд, Ариана убеждала себя, что все это игра воображения.