Воины ветра

– Ракеты? – спросил он.

– Да, ожидаются, – кивнул я. – Дан, свистни мне, как только звено выйдет из сектора между нами и Ейском. И обязательно зафиксируй все места пусков, мне это может понадобиться.

– Понял, – ответил напарник.

Сказать по чести, при всей мощности главного носового орудия, оно не было специально предназначено для противоракетной обороны. Поэтому вся надежда была именно на мощность. Сам я тоже не был канониром по специальности. Дело знал, но на уровне специалиста третьего класса. Тоже не ахти. Однако другого способа отразить ракетный натиск у нас не было. А он будет, я его давно ожидал, почему и велел Дану материализовать носовую пушку.

– Всем занять места согласно боевому расписанию! – распорядился я.

А сам спустился с мостика и перешел на бак. Орудие было новеньким. Одному богу известно, наверное, каким образом Дворжеку удалось заполучить это чудо инженерной мысли. Ну и самому Дворжеку, разумеется. Понятно было одно – свинтили его не со списанного винд-крейсера.

Усевшись в кресло, я запустил систему контроля и прицел дальнего огня. Вблизи с ракетами точно не справиться, так что придется использовать всю дальнобойность орудия. Опробовав педали горизонтального и вертикального наведения, я убедился, что орудие весьма резво и точно реагирует на мои команды.

Ждать пришлось недолго – с мостика раздался голос Дана:

– Есть ракетный пуск. Удаление тридцать, направление одиннадцать.

Я тут же развернул стволы орудия на одиннадцать часов по воображаемому циферблату, где двенадцать часов приходились строго по нашему курсу. Эта система корректировки огня сохранилась с древнейших времен, когда часы еще были механическими, но оказалась настолько удобной, что с успехом сохранилась до наших времен. Прицел ловил цели, начиная с двадцатичетырехкилометрового удаления. Если пуск произошел в тридцати километрах от нас, значит, ракеты должны вот-вот появиться в голографической сетке. Они и появились – десять янтарных точек. Неплохой залп, но и не массированный обстрел. Пока. Если начнут бить малым калибром, а по логике вещей так и будет, можно ожидать до пятидесяти целей в воздухе одновременно. Но с моими навыками и десятка хватит, чтобы вспотеть.

Прикинув скорость подлета, я поспешил прицелиться, выбрать упреждение и шарахнуть из всех стволов. Потекли секунды. Раскаленная плазма – не лазерный луч, она со скоростью света перемещаться не может. Зато ракеты двигаются ей навстречу, что сокращает время от выстрела до попадания. Разогнанные до трех тысяч метров в секунду заряды в прицеле выглядели несущимися вперед рубиновыми стрелами. Примерно две секунды осталось. Одна…

Голографический экран подернуло рябью – фиксация попадания. Я присмотрелся и мысленно охнул от неожиданности. Четыре заряда выкосили целых три ракеты из стаи, я на такой успех точно не рассчитывал. А ведь это в самом начале огневого контакта! На пятнадцатой секунде, при подлетном времени в полторы минуты.

Тут же взвыли турбины, сильно запахло озоном – это Антон врубил дополнительный силовой агрегат для восстановления потраченной на мощный залп энергии.

– Дан! – выкрикнул я, что есть сил. – Сколько процентов осталось?

Он кубарем скатился с мостика и рухнул в люк машинного отделения. По идее, можно было стрелять хоть сейчас, но я боялся, что если выберу остаток энергии из конденсатора, и ее не хватит, то вся нагрузка ляжет на оси силовых агрегатов. Видал я, как гнутся они в дулю при подобных раскладах. Даже на канонерских лодках, куда более приспособленных к экстремальным нагрузкам тяжелого боя.

– После выстрела оставалось тридцать процентов! – выкрикнул Дан, высунувшись из люка машинного отделения. Я его еле услышал за воем турбин, но примерно такого ответа и ожидал, так что мог и по губам прочитать. Получалось, что залп отнимал чуть меньше энергии, чем я рассчитывал. Не зря Дан говорил об усиленных силовых агрегатах. Тоже великий плюс.

– А сейчас? – спросил я.

Мне надо было понять, с какой скоростью заполняется конденсатор. Дан скрылся под дырявой палубой, через пару секунд высунулся и на пальцах показал шесть, а потом ноль. Ясно, за тридцать секунд восстанавливаемся на шестьдесят, для выстрела нужно семьдесят, значит, следующий залп полностью опустошит генератор, а оставшиеся десять лягут на генераторы. Нормально, по осям не ударит, особенно с учетом того, что турбины работают.

Оставалось чуть меньше минуты подлетного времени. Переключившись на прицел ближнего боя, позволявший бить куда более точно, я выкрикнул:

– Курс строго на юг! Дан, расчехляй бортовое орудие! Игорь на радаре!

Яхта сильно накренилась.

– Есть курс на юг! – доложил рулевой.

Мы вышли на крутой бакштаг, я резко развернул стволы и прицелился в самый центр смертоносной стаи, чтобы окончательно разделить ее на два фланга. Игорь, умница, поднял два косых паруса, очень эффективных при попутном ветре. Ракеты, понятное дело, были с радарным наведением, так что подправляли курс вслед за нами, но теперь, при нашей скорости, им пришлось тратить время на довольно крутую дугу. Выждав еще десять секунд для гарантии, я ударил сначала из двух стволов, чтобы не опустошать генератор, а потом, оценив попадание, сразу из двух оставшихся.

Первый залп, благодаря точности прицела ближнего боя, выжег двумя зарядами три ракеты, зацепив одну плазменными брызгами. Второй выстрел тоже был эффективным – два попадания, две ракеты. Уцелели всего две цели, причем одна по краю правого фланга, другая по краю левого. Оставалось двадцать секунд подлетного времени, когда Дан привел в боевую готовность электромагнитную пушку. На нее не требовалось много энергии, она и без конденсатора, на одних генераторах, могла эффективно работать.

– Широким лучом! – успел выкрикнуть я.

Взвизгнули преобразователи напряжения, отправив в пространство поток высокочастотного излучения большой энергии. Он ударил по ракетам, спалив систему наведения. Теперь надо было давать ходу, чтобы выйти из зоны поражения.

– Турбины на ход, убрать паруса! – скомандовал я.

Яхту немилосердно рвануло – турбины действительно были мощными. Я увидел инверсионные следы от двигателей двух уцелевших ракет и приказал:

– Включить поле!

Чернота навалилась моментально, как потеря сознания при ударе. Мы продолжали нестись вперед, набирая скорость. Ослепшие ракеты уже не могли изменить направление следом за нами, а главное – не могли принять команду на взрыв при подлете. С радаров же мы исчезли, что могло быть воспринято, как уничтожение цели. Хоть и жалко энергии генераторов невидимости, но в этой иллюзии канониров надо подержать подольше. И уйти как можно дальше за это время.

– Турбины на холостой ход! – крикнул я. – Заряжаем конденсатор. Поднять все паруса, курс – крутой бакштаг!

Долго на турбинах идти все равно не получится, они топливо жрут немилосердно. А так пусть восполняют энергию, которая может пригодиться для отражения следующей атаки. Я выждал с минуту, затем велел полностью турбины остановить. Остались работать только главные силовые машины. Снова наступила тишина, только ветер свистел в туго наполненных парусах.

– Ну, ты даешь! – сказал Дан, не вылезая из орудийного кресла. – Я уж думал – капец.

– Ты не видал наших канониров, – отмахнулся я. – Вот они бы дали как следует.

На самом деле такой пушкой, как наша, можно подавить и саму ракетную батарею. Но там свои. И это полностью меняло расклад.

Через пятнадцать минут я дал команду отключить поле. Надо было осмотреться и подкорректировать навигацию. С бака открывалось блестевшее впереди Азовское море. Мы вышли на траверс Ейска примерно в пятидесяти километрах от него. Если присмотреться, можно было различить песчаную косу, далеко убегавшую в море. Скорее всего, это и есть Долгая – несостоявшаяся цель нашего сегодняшнего путешествия. Мы добрались до нее даже раньше, чем я ожидал – солнце только готовилось к закату, выкрасив небо в янтарный цвет. Теперь до границы рукой подать. Пара часов ходу, не больше. Если предположить, что генераторов невидимости хватит на три часа, хотя Дворжек обещал больше, то можно уже не бояться ракет, врубать поле и идти по визуальной навигации с использованием моего самодельного перископа. Но я решил сэкономить. Незачем использовать невидимость раньше, чем радар зафиксирует ракетный пуск или заслон из винд-шипов. Хотя, понятное дело, тревога по протоколу «Гусиная стая» объявлена по всему побережью. Не часто НЛО начинают палить из сверхмощных плазменных пушек вместо того, чтобы висеть себе в небе спокойно светящимся облачком. Но я надеялся на присущие вооруженным силам трения между родами войск. С точки зрения ракетчиков мы уходили от Ейска, причем в сторону границы. Понятное дело, что арабы. Какие-то особые арабы, не пальцем деланные, но кому еще придет в голову рваться из Империи с таким рвением? А поскольку непосредственной угрозы городу мы не представляли, то канониры могли махнуть рукой и не тратить ракеты. Просто сплавить нас на попечение флотских, чьи винд-шипы стоят в каких-то восьмидесяти километрах к югу. А вместе с нами свалить на них и ответственность за прорыв границы. С сухопутных станется.