Волчья тень

Я даю Луни немного поболтать, а потом незаметно перевожу разговор на наше семейство, поскольку этому парню наверняка известно все, что меня интересует. Это я без подковырки говорю. Просто есть люди, которые всегда в курсе чужих дел, и Луни точно один из них. Еще мальчишкой таким был. Помнится, Рози не раз собиралась его поколотить, чтоб поменьше болтал. А мне было все равно, но сейчас я рада навести его на тему неудачливого клана Картеров.

– Ты, наверно, слышала, что Дэла посадили, – говорит он.

Я киваю:

– Что заработал, то и получил. Но это было давно – еще при мне.

– Да, верно… Так он отсидел семь лет, а как вышел, связался с Морганами.

– С какой стати?

Дэл, помнится мне, всегда предпочитал место на самой верхушке тотемного столба, так что я и впрямь не понимаю, что его потянуло к Морганам, у которых он выше мальчика на побегушках не поднялся бы.

– Да, понимаешь, – объясняет мне Луни, – он вроде бы влюбился в их девушку, так что, думаю, ради нее они его и взяли.

– А я думала, они с чужаками не роднятся.

Он ухмыляется знакомой улыбочкой лунатика – как посмотришь, подумаешь, что у него и впрямь не хватает винтиков. Хотя на самом деле он далеко не дурак – я еще по школе помню, – но с этой улыбочкой, да и фамилией в придачу, место классного придурка ему было обеспечено.

– Глядя на них, этому легко поверить, – говорит он, – но у меня есть сведения, что твой брат не первый взял жену из клана Морганов.

– Чего ж тогда они выглядят все как близнецы?

– Видимо, сильные гены.

Видите, о чем я говорю. То есть, может, Луни с виду и дурак дураком, но в голове у него кое-что имеется.

– Мамочка небось была не слишком довольна, – говорю я.

У него на лице возникает такое выражение, с каким готовятся сообщить дурные вести.

– Не хочу тебя огорчать, Рэйлин, – отвечает он, – но вашей мамы уже нет в живых. Как же это, тебе никто не сообщил?

«А то с чего бы я тебя выспрашивала?» – думаю я. Но вслух говорю ему только, что в последние годы ни с кем не поддерживала связи.

– Ну, прости, что обрушил на тебя плохое известие, – говорит он.

«Что же в нем плохого? – рассуждаю я. – Одним Картером меньше – еще одна забота с плеч долой».

– Что с ней случилось? – спрашиваю я его. Надеюсь, она умирала тяжело. Как заслужила.

– Тут есть какая-то ирония, – говорит он. – Она столько лет выступала за отмену суровых наказаний за вождение в нетрезвом виде, а погибла знаешь как? – столкнулась лоб в лоб с Дьюи Макери, который так накачался виски, что в ту ночь к нему можно было подключить шланг и открывать бар.

«Очень похоже на мамашу, – думаю я. – Раз Дэла посадили за вождение в пьяном виде, так она будет выступать в защиту пьяных за рулем, и плевать ей на всех невинных бедолаг, которые гибнут из-за них на дорогах. Она никогда никого в расчет не принимала, кроме своей драгоценной особы и своего любимчика».

– Зато похороны были многолюдными.

– Народ, видно, хотел убедиться, что она и вправду померла, – говорю я.

Он ошарашенно смотрит на меня, но чуть погодя кивает:

– Может, ты и права. Ее многие недолюбливали. Добра от нее не видели, а пьяной ее вообще трудно было переносить.

– А Роби, – спрашиваю я, – тоже умер?

– Вскоре после Джимми, но тебя, пожалуй, к тому времени в городе уже не было. Его нашли в Сосновом ручье – передозировка наркотика.

Стало быть, все Картеры перемерли. Надо думать, мир стал чуточку меньше вонять.

– А что с Дэлом? – с надеждой спрашиваю я.

– Ты не слыхала, что сталось с Морганами? Я думал, все газеты писали.

– Я особо не слежу за новостями, – говорю я. – Хороших все равно не услышишь.

– Ну, эта новость точно была плохой. Официальная версия гласила, что они не поладили с бандой цветных и их всех вырезали подчистую.

– Не может быть!

Он кивает, радуясь, что нашел свежего слушателя.

– Чистая правда. Поймали только одного из убийц и казнили его году в восемьдесят третьем или четвертом.

– Ты сказал «официальная версия», а как насчет неофициальной?

– Говорили, он в одиночку со всеми управился. Но такого не может быть. В тот день перебили сорок или пятьдесят Морганов, а ты же помнишь, какая это была погань. Из тех, что убьют человека за косой взгляд. С ними лучше было не связываться.

Я киваю. Многим пришлось в этом убедиться на своей шкуре.

– А кто говорил, что с ними управился один человек?

– В резервации ходили такие разговоры. Мол, он был вроде шамана или дух, призрак какой-то. Да это просто байки. Ты же знаешь, как люди любят поболтать.

Я думаю о нас с Рози и нашей стае из страны снов. Мне-то не понаслышке известно, что мир не обязательно таков, каким видится глазу. Но просвещать Луни на этот счет я не собираюсь.

– Так Дэла прикончили с ними за компанию? – спрашиваю я.

– Нет, но потеря родных совсем сломила его.

Нас он потерял много лет назад, думаю я, но Луни не о нас говорит.

– Он еще держится? – спрашиваю я.

Луни кивает:

– Живет на пособие в трейлерном парке. В том, что в конце Индейской дороги.

«Значит, мне туда не надо», – отмечаю я про себя, но какое-то любопытство во мне шевелится. Штука в том, что мне до сих пор не по себе при мысли о нем. Может, из него и вырос обыкновенный неудачник, но в голове у меня по-прежнему здоровенный парень, который держал меня в страхе все детские годы. Хорошо бы залучить его в страну снов и посмотреть, как ему понравится иметь дело с волчьей стаей.

– А ты как? – спрашивает Луни. – Чем занималась? С Рози не видишься?

– Да мы с ней вместе, – заявляю я. – Перебрались во Флориду и все это время работали там секретаршами. А в этом году решили провести отпуск в родных местах. Оглядеться, посмотреть, как все изменилось…

– А где во Флориде?

Нос у него длинный, но я не собираюсь пополнять его багаж сплетен. Так и вижу, как он выкладывает при первой встрече со старыми приятелями: «Ни за что не догадаетесь, с кем я давеча столкнулся…»