Волей ветра

– Ага, вижу.

– Он лучше всех в округе гоняет на мотоцикле. Его даже приглашали на соревнования государственного уровня, но вроде как ничего он там не выиграл. Ребята рассказывали, что судейство было нечестное.

Компания прошла мимо нас, Клаус отложил остатки брецеля в сторону и спросил:

–А кто эта девушка с косичками?

– Красивая, да? Это Маргарет. Она живет у своих бабушки и дедушки, их дом воон там, почти в самом конце нашей деревни.

Я указал рукой в конец дороги, что уходил за магазин.

Мы доели свои брецели и выпили всю воду из бутылки. Клаус схватил пакет и бутылку и побежал к пекарне, у входа которой стоял мусорный бак. Я спустился со скамейки, чтобы завязать шнурок на своем ботинке.

– Герхард, ты не поверишь! Я только что чуть не умер!

Я удивленно поднял голову и посмотрел на Клауса с недоумением.

– Сейчас из пекарни вышел огромный мужик, у которого не было половины лица.

При этом он очень сильно жестикулировал.

– Ааа, ты, наверное, повстречал Косого Карла. Я не знаю, как его точно зовут, но многие его называют именно так. У него жуткий шрам на лице, я, честно признаться, тоже, чуть не обделался, когда повстречался с ним впервые.

Клаус стоял и испуганно смотрел по сторонам.

– Хочешь посмотреть, где он живет? Да и дом Маргарет находится неподалеку.

Я подмигнул своему другу, чтобы как-то его успокоить.

Услышав про Маргарет, Клаус смутился и немного покраснел.

– Это очень далеко? Мне скоро нужно будет вернуться домой.

– Неет, тут рядом главная площадь с фонтаном, а за ней где-то минут двадцать, и мы на месте.

– Фонтан? Ааа, точно, ты же говорил, что в деревне есть фонтан. Хорошо, но давай долго не будем задерживаться.

Я закончил завязывать шнурки и мы, повернув по дороге за магазин, пошли к центральной площади.

– Мы с тобой прошли больше половины деревни по берегу ручья. За фонтаном дорога делится на две части, одна уходит вверх в поля и горы, а вдоль второй стоят дома. По первой дороге каждое утро уходят пастись коровы, помнишь, как в тот день, когда вы приехали?

– Мм, честно говоря, нет.

– Ну ничего, может вы заведете домашний скот и тоже будете периодически пасти все стадо.

– Пасти целое стадо?

Клаус в удивлении широко раскрыл глаза.

– А можно как-то попасти, если у нас еще нет коровы?

– Я думаю, можно. Скоро очередь дойдет до двора деда Парзифаля. Это у них с бабушкой Агной живет Маргарет. Они очень добрые и, наверняка, им не помешает помощь. Если встретим их, то обязательно спросим.

Клаус шел и размахивал руками, представляя, что погоняет стадо коров. Пройдя несколько домов вдоль дороги, мы вышли на круглую площадь, с одной стороны которой располагался небольшой ресторанчик, а с противоположный местный театр. Вообще, практически все центры досуга располагались на этой площади. Она носила имя ученого по фамилии Босс. Так и называлась, площадь Босса. В центре площади был установлен фонтан. Он представлял собой получеловека с нижней частью от змеи. Я слышал, что это сын бога морей, не помню, как его звали. Он был изображен играющим на лютне. Вокруг статуя была окружена великолепной кованой оградой. Этот фонтан создавал какое-то ощущение торжественности. Сама площадь не отставала от красивой скульптуры. Асфальт здесь сменялся брусчаткой, аккуратно уложенной кругами, расходящимися от центра. Камни брусчатки были хорошо отполированы и имели разные цвета – от светло -серого, до черного, отдающего зеленоватым отливом. Подобраны они были таким образом, чтобы получалась спираль, закручивающаяся к фонтану. По разные стороны от центра прямо в брусчатку были вмонтированы золотистые стрелки, на которых указывалось расстояние до разных городов. Например, до Барилы было всего сорок три километра.

– Вот, главная достопримечательность нашей деревни!

На площади в это время дня, как правило, было безлюдно. Только пара человек слонялась без дела, да дворник, усердно подметающий и без того чистую брусчатку.

Мы подбежали к ограде. Вокруг фонтана воздух был наполнен прохладным паром и мелкими брызгами, которые щекотали нам лицо и руки. Я протянул ладонь к воде, сквозь решетку. На дне фонтана, переливаясь, как драгоценные камни, лежали монетки самых разных размеров. Солнце играло лучами на поверхности воды, из-за чего казалось, что она светится.

– Наверное, во всех фонтанах мира сейчас лежит целое состояние.

Клаус заворожено смотрел на воду.

– В Бариле мы с папой и Эльзой тоже были у большого фонтана, там точно так же все дно было усыпано монетками. Папа кинул еще пару штук, сказал, что это – на удачу.

– Странно, ты знаешь, Клаус, я никогда не видел, чтобы кто-то кидал монеты в этот фонтан, может они появились в нем каким волшебным образом?

– Представляешь, а вдруг все фонтаны мира соединены одним водопроводом? И эти монетки кочуют из одного места в другое. Может среди них есть и монетки моего папы?

– Ох, если бы это было так, представляешь, сколько бы километров труб нужно было бы проложить под землей?

– Наверное, ты прав, Герхард, но было бы здорово. Сколько историй нам смогли бы рассказать монетки, побывавшие во всех фонтанах на свете.

Наши рубашки основательно промокли, пора продолжить свой путь. Обогнув фонтан, мы направились к месту на противоположном конце площади, где расходились две дороги. Тут заканчивалась главная улица Гершнера и начинались два переулка: Кохштрас и Линдерштрас. На развилке стояло высокое каменное здание с острым шпилем на самом верху. Широкие каменные ступени вели к огромным деревянным воротам, над которыми красовалась надпись « Ландтаг». Здание было очень старым, из-за чего цвет его стен стал почти черным. Наверное, это самое темное здание во всей деревне.

– Это бюро местного управления. По всем вопросам жизни нашей деревни, люди обращаются именно сюда. Во время праздников жители собираются на площади, а господин Эрнст выступает прямо с площадки перед воротами. В конце лета будет проходить фестиваль мира, мы обязательно с тобой все увидим.

Клаус внимательно слушал мои рассказы и никогда не перебивал. От этого он нравился мне еще больше, поскольку я любил поговорить, а он, очевидно, не очень. От намокших рубашек нам стало зябко, захотелось пробежаться, чтобы согреться.

– Спорим, я добегу до вон того дома с треугольной вывеской быстрее, чем ты?

Сказал я Клаусу.

– О нет, опять бегать, я не люблю бегать, Герхард!

Но было уже поздно, я побежал в сторону здания с цветочными клумбами и треугольной вывеской, что была похожа на герб древних рыцарей. Дворник прервался от своего занятия и посмотрел на Клауса, тот, увидев, что за ним наблюдают, решил не отставать от меня. Стремительно рванув с места, он довольно быстро нагнал меня и стал опережать. Подгоняемые ветром мы ловко уворачивались от проходящих мимо людей и громко смеялись. Одна старушка отскочила с тротуара на проезжую часть и с руганью погрозила нам дряблым кулаком. Было очень весло. Почему детям всегда весело бегать? Наверное, потому, что их бег легок и стремителен, ничто не отвлекает их в этот момент, нет никакого груза жизненных невзгод и проблем. Никакие мысли в этот момент не омрачают их разум. Есть только приятный ветер, обдувающий лицо и понимание, что я бегу, потому что умею бегать.

Клаус первым добежал до клумб и, радостно вскинув руки вверх, закричал:

– Да! Я победил! Я самый быстрый бегун на свете!

Он начал изображать, словно его окружают трибуны с кучей зрителей, и все его приветствуют овациями. Клаус стал кланяться воображаемым зрителям. Добежав до клумбы вторым, я остановился, чтобы перевести дыхание.

– Ничего себе, вот это ты дал, Клаус! Я думал, ты не любишь бегать?

Резко вдыхая воздух, Клаус ответил:

– А я и не люблю! Просто захотел выиграть.