Волк 8: Лихие 90-е

– Два варианта, – наконец продолжил Ремезов. – Или они свалят, когда поймут, что не выгорело. Или пойдут дальше. Но знаешь, раз уж тут я, они не смогут задействовать наши ресурсы, что хорошо. Придётся им так и дальше таскать уголь чужими руками. Через братву. Но и я мало что могу сделать, официально, по крайней мере. А неофициально могу многое. Если будут проблемы, натравим всех кого можно, вот это скажу тебе точно. А пока надо тянуть ниточку. Кстати, у меня встреча через полчаса… я тут подумал, – он поднялся с кресла. – Можешь остаться, а пока чай попьём.

– Остаться? – я удивился.

– Да. Потому что говорить будем про тебя. Заодно и познакомишься кое с кем, про кого тебе стоит знать, раз уж так дело пошло.

Необычное приглашение, так что я остался. Не просто так Ремезов это предложил.

Встреча была небольшой, прямо в этом кабинете. Прибыл ещё один офицер в дорогом синем пиджаке и чёрных брюках. Поприветствовав нас поднятой рукой, он ненавязчиво выложил на стол новенький мобильник ценой в пару тысяч долларов и портсигар золотого цвета, а может быть и из золота, забитый коричневыми сигаретами с цветным фильтом.

И всё это он явно купил не за зарплату и не получил в награду от руководства. Роскошь этот улыбающийся блондин с короткой стрижкой явно любил, как любил и красоваться ей.

Мужик под тридцать пять или сорок, крепкий, одного роста со мной. Улыбка широкая, но неискренняя, а взгляд… ну тут сразу понятно, что чекист, хотя в КГБ он вряд ли работал долго, слишком молод. Сразу меня осмотрел, явно запоминая все приметы.

– Вот дожили, Серёга, – сказал он, глянув на Ремезова и всплеснув руками. – Настолько скрытно работаем, что друг про друга ничего не знаем. Откуда же я знал, что это твои подопечные? Вот и взял в разработку.

Мужик кивнул на меня. На безымянном пальце правой руки блестела большая золотая печатка, а из-под рукава левой выглядывал браслет часов, тоже золотой.

– Сейчас же каждая мало-мальски приличная банда свой ЧОП открывает, – продолжил он. – Вот мы и подумали, что они в комбинат впились, а тут…

– Мог и спросить, – заметил Ремезов. – А то приехал издалека, на чужую территорию, и сразу с места в карьер.

– Кто ж знал? Думал, тебе это всё неинтересно, ты же контрразведчик, а не по всем этим экономическим делам, – мужик внимательно посмотрел на меня и представился: – Виталий Шелехов, а вы – Максим Волков? Наслышан.

Я кивнул. Шелехов уселся напротив меня и прикурил.

– Время сейчас такое, – сказал он. – Думали, своих тут нет. Так работаем, что ничего от коллег не слышал, – Шелехов засмеялся. – Тимоха Горбань, вот, агентурную сеть создать хотел. Ещё бы, на этот ваш комбинат какой-то только швали не идёт. Но раз уж вы тут, мы завяжем.

– А товарищ полковник, – произнёс Ремезов, сверля гостя глазами. – Как раз работает по данному профилю.

– Главное, – Шелехов выпустил дым. – Чтобы богатства и недра нашей Родины не попали в руки бандитов, которые…

– Как в Красноярске, да? – Ремезов хмыкнул.

– И там работаем.

Шелехов заметно дёрнулся, но вскоре продолжил, как ни в чём не бывало. Хм, запомню такую реакцию.

Долго встреча не продлилась. Шелехов много говорил о закромах Родины и возрождении промышленности, поблагодарил, что выпустили его подопечного, посетовал на слабые коммуникации между разными управлениями и департаментами, а потом заверил, что ничего против нас не имеет. Просто рабочие вопросы, которые быстро решили.

В конце добавил, что если у меня появятся какие вопросы по работе службы безопасности, чтобы я звонил ему напрямую. Номер, правда, не дал.

– А то охрана промышленного объекта – дело сложное, – с многозначительным видом сказал Шелехов. – Всегда требуется помощь. А я уже на этом собаку съел.

После этого он вышел. Ремезов закурил и посмотрел на компьютер, который наконец-то загрузился и требовал пароль.

– История так себе, – сказал полковник. – Ты же слышал про Красноярский алюминиевый завод? Там в крае скоро выборы губернатора, и директор завода Быков развернул кампанию…

– В помощь кандидату, генералу Лебедю, фавориту на выборах, – я налил себе ещё воды. – Но потом между Лебедем и Быковым начнутся разборки. Лебедь в итоге позовёт на помощь Москву, а именно прокуратуру и ваших.

– Ты-то откуда знаешь? – удивился он.

– Интуиция и аналитика, Серёга, – я усмехнулся. – Как и всегда. Это тебе так, понаблюдать. Может, сможешь использовать в будущем.

Ремезов недоверчиво посмотрел на меня, но, похоже, решил, что это я так шучу. Потом глянул на стопку газеток, лежащих в стороне от картонных папок с делами. На самой верхней, под кричащим заголовком об очередных криминальных разборках, писали об Олимпийских играх в Нагано, Япония, которые шли прямо сейчас. Я за ними не следил, но ставочки были сделаны уже давно, и полковник об этом знал, мы говорили на эту тему в январе.

– А вот этот полковник, – продолжил я. – Думаю, на этом история не закончится, верно?

– Пока он не высунется, а там посмотрим, – Ремезов начал вводить пароль, нажимая на клавиатуру одним пальцем.

Судя по встревоженному виду Ремезова, полковник Шелехов точно не будет нашим другом. Да и не просто так Серёга сказал про Красноярск, этот Шелехов был там как-то повязан. И Шелехов наверняка состоит в той группе, что продаёт секретные грузы через границу, используя криминальные группировки. Должно быть, денежное дело, а роскошь он любит. Ещё и на комбинат облизывается.

Полковник и полковник. Будь против нас один только майор, было бы проще. Хотелось бы знать, что Ремезов думает об этом на самом деле, но тут он не скажет. По крайней мере, пока.

Распрощался с Ремезовым и вернулся в машину, которая больше не интересовала правоохранительные органы. Только прохожие и братва внимательно изучали мой БМВ взглядом каждый раз, когда я ехал мимо. Надеюсь, хоть эту тачку мне взрывать не придётся.

Доехал до дома, где снимал квартиру Женька. Сегодня я отправил его на выходной, чтобы отлёживался, а то он уже с утра был на работе. Благо, он молодой, здоровый, никакую заразу не подхватил, остался только насморк. А вот у Славы поднялась температура, так что пусть сидит на больничном.

– Как самочувствие? – спросил я, заходя в прихожую.

Женька, одетый в старую растянутую майку, крепко пожал мне руку и зевнул.

– Да всё путём, Волк, надоело лежать, – Женя почесал затылок и протопал босыми ногами на кухню. Там он начал греметь посудой. – Когда на работу можно?

– Сегодня не работаешь, – я начал разуваться. – Но одно дело есть. Вчера забыл тебе показать, не до этого было.

– Чё там? Ща, давай похаваем сначала.

С кухни раздавался свист чайника и треск масла в сковороде, Женя что-то жарил. В комнате был включён японский магнитофон, из которого играла песня «Айн-цвай, полицай». Я повесил свою куртку на вешалку, где висели дублёнка Жени и зимняя форменная куртка с нашивкой «Гранит», а потом прошёл на кухню по скрипучему полу, держа под мышкой коробку с наградным пистолетом.