Волшебник
Шрифт:
– Ну что там, пацаны, – крикнул я.
– Все нормально, Санек, едем домой.
Они передали мне два пакета общим весом более десяти килограммов. Это я знал наверняка, потому что каждое утро тягал две десятикилограммовые гантели.
– Вы их смотрели, пацаны?
– Трава наша. Забрали все, что было.
– Нас встретил какой-то нарик абхазской наружности. Гарик ему, мы мол с Азизом договаривались о встрече. А он по-русски вообще ни гу-гу. Вот Гарик и достал ствол. Ты бы видел, как он перепугался. "Захатити, захатити", – кричит.
– А хули там, квартира
Ну мы этому братку говорим, мы это заберем?
– А он: "Дя-дя, дя".
Так мы взяли пакеты и ушли. Видать, Азиз подготовился. А сам, сто пудов, зассал встречаться, все-таки не коробок плана. Здесь лет на двенадцать.
– Так ты на пробу взял, Гарик?
– Взял, Сань. Вот хочешь, курни.
Гарик протянул слюду от сигарет.
Мы проходили мимо телефонной будки.
– Ну что, пацаны, давай дунем, и в расход. А то вместе стремно.
– Ты хочешь – кури, Сань. Я не буду, – возражал Андрюха.
Гарик был с ним солидарен.
Я не согласился. Мне хотелось покурить и уйти в музыку. Не зря я с собой плеер взял.
Мне пришлось попрощаться с пацанами.
Я остановил внутренний диалог и выкурил косяк молдавской шмали.
Дело было сделано. Осталось довести план до дома.
Мы собрались у Андрюхи в квартире. Он жил на первом этаже, и у него была комната с балконом, где имелся скромный погреб. Это его папик постарался – безвозмездно экспроприировал два квадратных метра в подвале нашего дома.
Говорили мы только по делу – где хранить, как делить деньги. Я не мог оторваться от этой кучи. Плана было действительно очень много.
– А ведь его же нужно еще и приготовить, – отрезал я. – Какая работа проделана.
– Ну, конечно, не в мешках же он растет, откликнулся Андрюха.
– Итак, братва, давайте систематизируем нашу деятельность. У нас теперь куча плана, Азиз и потенциальные клиенты. Для бизнеса не хватает цели.
– Давайте просто копить. А потом, может, и что назреет. Ну на палатку у нас точно набежит. А там по ситуации будем решать. Зачем сейчас опережать события. Ведь денег еще нет. Я план у себя хранить не могу. Во-первых, – запах. Ну а во-вторых, у меня комната, можно сказать, на двоих с сестрой, – закончил Гарик.
– Смотрите, пацаны, – начал я. – Большую часть прячем у Андрюхи в погребе. Картофельный мешок переберем и траву снизу положим. Остальное я беру себе. Ну, скажем, килограмма три. Сейчас покупки хорошие. Я думаю, он быстро разойдется.
Тот план, который я забираю себе, я прячу в своей комнате за книгами. Благо библиотека большая, там и танк можно спрятать. Что касается запаха, то у меня кондиционер есть, не очиститель воздуха, конечно, но я активированным углем траву заложу, и никто не пронюхает. Ставка в любом случае на продажи. Поэтому речь идет о круговороте средств бизнеса. Долго план не залежится.
Каждое утро я выношу семь кораблей плана. Один нам на раскурку и по два на продажу. Деньги будем хранить у меня. Тратить будем вместе.
Как вам такой расклад?Все согласились.
– А сегодня давайте на Красную площадь съездим. Может, с девками какими познакомимся. Одним словом, отметим удачное стечение обстоятельств. И обсудим, как нам быть с Азизом.
Мы никогда не задумывались, откуда у азербайджанцев молдавская шмаль. А то, что трава, которую мы брали на реализацию, была молдавской, мы узнали от своих старших знакомых, которым преимущественно и толкали план.
Наши старшие, были гораздо старше нас. Тусовались они постоянно в беседках, коими был уставлен наш двор. И однажды под одной из таких беседок я обнаружил целый склад оружия. Тогда мне было всего восемь, а в стране процветал развитой социализм. Настолько развитой, что государство срочно понадобилось менять. И от этого намерения кресло Горбачева шаталось все сильнее.
Про эту свою находку я никому не сообщил, однако к старшеклассникам стал относиться с уважением.
Наши старшие школу уже закончили. Передвигались они на зеленом «мерседесе» и держались всегда группами по пять, десять человек.
Я не успокаивался. С каждым днем предпринимательская жилка все зрела во мне. Но куда вложить наши вырученные деньги, я пока не знал.
Азизу Гарик сообщил, что его кинули мусора еще в Люберцах. Для пущей уверенности мы натравили на него майора. И Яша помог. Одним словам, Азиз потерялся, и точка.
Однажды, когда я ехал в институт, мне повстречался Миша Френки. Это был почти мой ровесник, не считая того, что рожден он был на два года раньше меня. Старый приятель и незаменимый партнер по игре в футбол. С холодным лицом он сообщил мне, что Гарик умер.
Я опешил.
– Как это произошло?
Миша не знал.
Учиться я не поехал. Прямым ходом я направился к Андрюхе.
Он находился дома. Наряженный, как Мальвина, под героином, с разбитыми кулаками. Он выпивал спирт для медицинского применения. Возле него стояла десятилитровая канистра.
– Заходи, Сань, выпьем. Гарика помянем. Убили друга нашего неизвестные злодеи.
– Как это произошло? – не успокаивался я.
– Он ночью сидел водку под окнами третьего подъезда пил. С Харькиным, Лысенко – с местными, короче. Они все разошлись. С ним остался Коля Маленький. Этот говорит, что, когда уходил, Гарик домой собирался. Дальше, его мать моей позвонила. Я вышел. Подошел к третьему подъезду, а там Гарик лежит. Мертвый. И шило из уха торчит.
– Да-а-а-а-а. Вот это новости! И кто мог подумать…
– Во-о-о! Видишь.
Андрюха показал кулаки. Это я к Коле заходил, спрашивал, покуда он Гарика нашего оставил ночью одного. Мусора, короче, взяли одного местного. Он раскололся, по-моему. Но пацаны говорят, его менты сильно прижали. Он, кажется, одному из них палец отрезал недавно за то, что его брату мелкому условное дали за распространение. А он только курил.
В общем, полная непонятка.
– Слышишь, Андрюха, может это азербайджанцы за план отомстили.
– Может быть, Сань. Я даже не знаю, что думать.