Вопар (СИ)

Мужчина поднялся и в очередной раз дошел до дивана, склонился над одаренной, задумчиво изучая миловидное личико. Вот так девчонке алкоголь в магазине без паспорта не продадут. Выражение детское, невинное, словно нет в ее жизни боли и драм. Откровенно говоря, ее чокнутого ухажера несложно понять. Хрупкая, красивая, умная. Макс осторожно убрал край одеяла, открыв шею и плечи, провел пальцами по длинным русым волосам, в беспорядке окружившим голову. Гладкие, холодные. Из глубин памяти поднялись детские ощущения. Когда-то мальчишкой ему нравилось проводить так же по рисунку сделанной матерью шелковой вышивки. Тонкие, переливающиеся на свету нитки, уложенные одна к одной умелой женской рукой, вызывали восхищение. Сейчас было нечто схожее.

Ковалев укрыл девушку обратно и вернулся на матрас.

Несколько часов прошло, и он так и сумел не уснуть, давая отдых той, кому он был более необходим.

– Максим, - тихо прошептала гостья с дивана.

– Да?

Она не ответила.

– Цветок?

Вновь молчание. Что-то не так. В два шага преодолел разделяющее их расстояние. Из горы подушек на него взглянули ласковые зеленые глаза. Девушка положила ладонь ему на затылок и потянула на себя, вынуждая склониться ниже. Поцелуй вышел нежным, сексуальным, болезненно восхитительным. Макс как-то не ожидал оказаться объектом ее внимания. Или ожидал? Попытался отстраниться, однако хрупкая с виду она оказалась довольно сильной, удерживая мужчину теперь двумя руками, не позволяя уйти. Ковалев со злостью осознал, что получает удовольствие от происходящего, более того не откажется от продолжения. С трудом прервал поцелуй.

– Ты что делаешь?

– Я хочу тебя, - мягко протянула она. Макс замер, глядя на приоткрытые губы. Она не произносила этой фразы вслух, она шепнула ее в его голове.
– Иди ко мне, - по венам пробежала горячая волна. Ее знакомый, сейчас без тени стеснения или неуверенности, голос завораживал.
– Максим, - он затаил дыхание, вслушиваясь в звучание своего имени. Девушка довольно улыбнулась, прищурила зеленые глаза.
– Не пытайся спрятаться, я знаю твои эмоции.

Ковалев рывком освободился из ее хватки... и уставился в потолок над своей головой. Вскочил с матраса, все еще пребывая во власти сновидения. Маргарита сидела на диване, обхватив обнаженные колени руками, и с любопытством его рассматривала. Макс не помнил, когда в последний раз краснел, да и краснел ли вообще, признаться, это было чертовски неприятно.

– Молчи, - угрюмо проворчал следователь и поднял руку в предупреждающем жесте. Она равнодушно пожала плечами, однако стоило ему исчезнуть на кухне, из зала раздался приглушенный женский смех.

Виктор помог пожилой женщине снять пальто и расположиться на диване за маленьким столиком.

– Меню, - молодая официантка окинула любопытным взглядом колоритную пару. Высокий, подтянутый, миловидный священник с проседью в иссиня-черных волосах и сухая, превосходно одетая пожилая дама с цепким немного неприятным взглядом.

Мужчина приветливо улыбнулся девушке.

– Доченька, принесешь яблоко?

– Что?
– официантка слегка растерялась.

– Из меню вашего ничего не надо. Яблоко простое принеси, пожалуйста.

– Вам разрезать?
– нашлась, наконец, девушка.

Иерей кивнул, проводил взглядом растерянную работницу заведения и опустился на стул напротив Ангелины Яковлевны.

– Яблоко?

– Суходеяние. Филиппов пост, и среда к тому же, - улыбнулся Виктор.

– Бог ты мой, - пробормотала женщина.

– Не переживайте, соблюдать стоит по велению сердца.

– Да, да, - Ангелина принялась внимательно изучать меню, выражение лица с озадаченного мгновенно изменилось на сосредоточенно-внимательное. Иерея порой посещали крамольные размышления о столь яром участии в судьбе обделенных этой во всем ином черствой женщины. Мужчина гнал их подальше, не позволяя себе усомниться в ее благих намерениях, да и было бы с чего усомниться? Николай прав в одном точно: бывших военных, как и бывших разведчиков, не существует. Он был бы паршивым снабженцем, если б заведомо не выяснял, на что идет и с кем имеет дело.

– Что там с группами?
– отвлекла его от раздумий Ангелина.
– Получается волонтеров для сопровождения найти?

– Уже нашлись. Получилось три группы, - Виктор нахмурился, вспоминая списки по тридцать человек в каждом.

– Ничего, - собеседница улыбнулась, суровые черты разгладились, придав лицу мягкость и женственность.
– Всех отправим. Надо же хоть раз в жизни взглянуть на страну сказок и мультфильмов. До Рождества управимся. Хоть для чего-то пригодится империя моего сына. Деньги в могилу не заберешь, он вон не забрал.

Отец Алексей задумчиво взглянул на Ангелину. В те редкие моменты, когда она поминала погибшего сына, голос становился глухим, пустым, невыразительным.

– Ваше яблоко, - официантка поставила перед мужчиной тарелку с нарезанным фруктом.

– Благодарю, - улыбнулся Виктор, подняв взгляд на девушку, чем, кажется, только смутил ее.

– Готовы сделать заказ?
– обратилась она к Ангелине.

– Да, - пожилая женщна вновь обратила взор на страницы меню.
– Фруктовый чай, пожалуйста...

Звонок телефона отвлек отца Алексея от заказа спутницы, он привстал, вынул из кармана брюк телефон, нажал соединение.

– Да?

– Здравствуйте.

– Привет, Дим. Случилось что?

– Нет. То есть да. Мне... Я за сестру волнуюсь, - парень спешно исправился. Все заготовленные заранее слова вылетели из головы, стоило услышать суровое "да".
– Хотел, чтоб Вы с ней познакомились.

– Теперь хочешь про нее рассказать?

Дима покраснел. В словах иерея не было ни капли сарказма или недовольства, напротив, исключительная доброжелательность и готовность помочь, однако как раз от этого становилось хуже. Парень никогда не распространялся на тему своей семьи. Табу касалось всех, без исключений.

– Не думай об этом, Дим. Ты не обязан никому и ничего рассказывать. Это твоя семья, а значит только тебе решать, что говорить о ней, что - нет.

– Знаю, - снова ляпнул совсем не то, что стоило бы, но ведь не честно же признаваться, что разреветься готов. У него не может быть слабостей, не ребенок, чтоб слабым быть.