Воплощенные

Это было как наваждение. Наваждение, в котором я теряла себя. Находиться здесь я больше не могла, мне было слишком тесно.

Переодеться было делом нескольких минут. Первый попавшийся под руку наряд оказался девичьим. Странное совпадение с тем смятением, которое я испытывала.

В ту ночь я тоже не спала.

Чтобы не тревожить стражу, я покинула покои по внутренним путям. Всего несколько шагов – и я вышла на террасе, лестница с которой вела в парк. Мое любимое место в те годы, когда самым большим разочарованием в жизни был отказ родителей взять нас с Кассире с собой на ярмарку в Вольные земли.

Как же давно это было! И было ли?!

Каменные дорожки, шершавые стволы деревьев, узор из лунного света в переплетении ветвей. Так все знакомо и… забыто.

– Лери Талина?

Шагов я не слышала. Наверное, их заглушали звуки воды, бьющейся о мраморное ложе – я как раз вышла на перекрестье аллей, к фонтану.

Я знала, что мне нечего бояться, мой дар берег меня. Но я испугалась, мгновенно узнав голос.

– Канн Локар?

Он так и остался стоять в густом сумраке, недоступный моему взору.

Не желал смущать? Не хотел, чтобы нас случайно увидели вдвоем?

– Вам стоит вернуться в свои покои. Уже поздно…

Недосказанность повисла липкой паутиной. Как в ту ночь, когда он пришел в мою камеру, предложив бежать.

Знал ли об этом Эриар? Догадывался ли, что его соратник, самый близкий из тех, кому не просто доверяют – даже не задаются этим вопросом, готов был пойти против его воли, открыто предать?

Думаю, ему об этом было известно. Иначе Локара просто не было бы здесь.

– Я не могу… – признание вырвалось помимо моего желания.

В чем?! В том, что он оказался прав и изгнание изменило меня до неузнаваемости? Или в том, что я вновь сделала неправильный выбор между ответственностью и собственной жизнью?

Он говорил, что сумеет доказать мою невиновность, но я не поверила. Он говорил, что его любовь ко мне сильнее ненависти тех, кто очернил мое имя, но я не слушала. Он говорил… Но я только молчала в ответ. Сломленная, беспомощная, озлобленная.

– Я провожу вас, лери. Князь Эриар скоро вернется в покои, ни к чему ему знать о вашем отсутствии.

Возразить я не успела, плащ опустился мне на плечи (странно, но я только теперь ощутила, как меня колотит… не от холода), а он шагнул из мрака на освещенную лунным светом тропинку.

Спорить с ним не имело смысла. Не сейчас, когда в моем сердце стонало неразделенное одиночество, не тогда, когда я готова была кинуться в объятия любого, кто согласится согреть и утешить.

Я имела право на консорта, а не на чужую боль, которую могла причинить, не разобравшись в самой себе.

Он довел меня до лестницы, остановился. Похоже, увидел меня, когда я еще спускалась. Оставался лишь один вопрос: как оказался в парке? Или просто знал, что рано или поздно я приду сюда?

Странно, но в этот миг проблемы с советом мне казались далекими и незначительными.

– Благодарю вас, канн Локар. – Вежливость была той броней, которая помогала сохранить самообладание. – Удивительно, что мы встретились только сегодня.

– У вас хватало забот, лери Талина, – произнес он равнодушно. Принял плащ, который я ему подала, но надевать не стал. Так и стоял, не шевелясь, пока я не поднялась наверх. Я уже собиралась активировать портал, когда до меня донеслось: – Я всегда рядом.

Слишком тихое, чтобы поверить. Слишком четкое, чтобы усомниться.

Вошла я в гостиную, словно в тумане. Прошлое, настоящее, все перепуталось, смешалось в диком водовороте недомолвок, несбывшихся надежд, чужих лиц.

Всего десять дней назад я вернулась на Лерикан, а уже успела понять, что возвращаться мне было некуда. За те двадцать лет я успела вычеркнуть этот мир из своей жизни. И когда думала о нем, когда мечтала о том, как войду в храмовый зал, своим присутствием предъявляя князьям обвинения, я не могла предположить, что ошибаюсь. Именно там, на Земле, был дом, который меня принял.

Не знаю как, но мне удалось добраться до спальни, ничего не уронив и не разбив. Слезы застилали глаза, комок в горле опять не давал дышать. И лишь понимание, что мне не на кого рассчитывать, кроме самой себя, не позволяло сорваться на крик, забиться в рыданиях.

Я была лери Арлаков, я должна, я давала клятву… Пустые слова.

Проснулась я, свернувшись в кресле и прижимая к себе подушку, которая приняла на себя мою боль.

Солнце врывалось в комнату через открытую дверь балкона, играло цветами на витражном стекле, расцвечивая наступивший день радужными красками.

Правду говорили на моей второй родине: утро вечера мудренее. Я понимала, что тревога не ушла, лишь отступила, но я была рада и этому.

Время приближалось к полудню, когда я вышла из своей спальни. Эриара уже не было, что не удивительно. Что значило тело для воплощенных, можно только догадываться, ели и спали они мало.

Отсутствие поблизости Мартиши тоже не смущало, у нее хватало хлопот и без меня. После ритуала новолетия она порхала по замку как бабочка, пытаясь везде поспеть. Начиная с детей и заканчивая помощью управляющим в распределении запасов.

От служанки, которую мне временно подобрал Эриар, я отказалась. Она была из Дираков и смотрела на своего бывшего князя со слепым обожанием. Будь она постарше, уже научилась бы не показывать столь откровенно свои чувства. Меня это не смущало, взгляды девушки на него не ранили сердца, к тому же он их словно и не замечал. Вот только я знала, чем могла закончиться подобная история. Рано или поздно, но она совершит ошибку, откроется Эриару. И познает, что значит быть отвергнутой.

Я не сомневалась, что князь найдет себе женщину на стороне, в этом мире мужчины имели на многое право, но он никогда не опустится до того, чтобы это произошло практически у меня на глазах. Честь жены священна. Подобное же поведение я могла принять за оскорбление.

Мысль показалась мне смешной. После того что между нами было… Что бы ни произошло, я собиралась требовать соблюдения внешних приличий. Не для себя, мне было все равно, для тех, для кого мы стали надеждой на то, что в клане Арлаков все будет как раньше.

Первый, на кого наткнулся мой взгляд, когда я спустилась вниз, был Локар. Он стоял лицом ко мне в нескольких шагах от лестницы и разговаривал с Шинаром. Я заметила его первой, хотела отступить, коря себя за трусость, но он уже смотрел на меня. Спокойно, будто и не было ночной встречи, но почтительно, как и полагалось по отношению к госпоже.