Воплощенные

Потом в комнату вошел Ромио в сером килоре наемника и весьма подробно, со многими нюансами, в которые входила и встреча с ясарами чужих, рассказал о последнем семидневье. Вопросы задавали все. Он отвечал. Иногда задумывался, начинал говорить, потом обрывал сам себя и пытался сказать то же самое, но иначе. Вздыхал с облегчением, когда мы с Аранаром помогали ему, уточняя тот или иной момент, временами смущался, когда речь заходила о поведении Дарии. С какой-то потаенной гордостью говорил о Лимео, уважительно посматривал на князя огненных воплощенных. Но бывало и замолкал, угрюмо поглядывая из-под насупленных бровей.

Но что бы он ни делал, это был тот самый Ромио, которого я видел в крепости. Живой, открытый, но с характером. Сломать можно, но он до конца будет стоять на своем.

Маркирер за все это время не спросил ни о чем, просто сидел и слушал. Внешне безучастный, но как только вспоминали о Сомее или Виджаре, в его глазах вспыхивал огонь бешенства. Вполне укротимый, но только благодаря его воле.

Ну а напоследок, когда глава Отшаров уточнил, может ли он отослать сына, прозвучал этот вопрос.

Маркирер побагровел, но не произнес ни звука, а виновник наступившей тишины смотрел на нас с Талиной и ждал решения.

А пауза затягивалась. Если бы это зависело только от меня, я бы сразу дал согласие. Что бы ни придумал Маркирер, нам уже довольно много известно, чтобы в этом разобраться. К тому же присутствие его сына рядом со мной… Это могло быть очень интересно.

Но Талина… Мне стоило подумать о жене. Испытывать и дальше ее терпение было жестоко.

Когда мы с Александером вернулись в крепость, она, поцеловав сына, попросила его оставить нас одних. Аранар сбежал сам, сказав, что скоро вернется.

Он мог себе это позволить, я – нет.

Она произнесла только одну фразу, но я ее запомнил: «Не смей оставлять меня одну!»

Мне не нужно было уточнять, чтобы понять: она говорила о моем развоплощении. Знала, ради чего я рисковал, осознавала, что я не мог поступить иначе, но все равно сказала. Что ж, если мне еще раз доведется пройти через это, проблем с ниточкой, которая удержит мой разум, не возникнет. Разъяренная женщина, которая едва сдерживает себя, чтобы не вцепиться тебе в глотку, достаточно серьезный довод для этого.

В отличие от нее Александер воспринял все как приключение. Когда-нибудь я расскажу ему, как был близок от того, чтобы раствориться в стихии. И если бы не беспокойство за него, за Дарию, за Талину…

Думать об этом сейчас не стоило. Я сумел осознать себя, сумел восстановить свое тело и не только не потерял, но и усилил свою мору. Все остальное было неважно.

– Об этом мы поговорим после, – резко поднялся огненный проклятый и жестко взглянул на сына. Того это если и смутило, то вида он не подал. Великолепная выдержка.

– Я спрашивал не у тебя, отец, – тем не менее весьма осторожно произнес Ромио и посмотрел на меня.

Увы, но мне пришлось согласиться с Маркирером. Для этого ответа время еще не наступило.

– Мы поговорим об этом после, – повторил я, но с иными интонациями. Не давая надежды, но и не отказывая сразу.

Тот, получив от отца кивок вместо разрешения, низко поклонился и вышел из гостиной.

Маркирер не стал тянуть, заговорил спустя мгновение после того, как за сыном закрылась дверь.

– Эта ситуация весьма сложна для меня.

Он встретился со мной взглядом, потом перевел его на Аранара, но избегал смотреть на Талину. Это особо не удивляло – четыреста лунаров для тех, кто может жить тысячи лет, не такой уж и большой срок, чтобы забыть. Но мне виделось, что причина была в ином. В чем? Об этом нам только предстояло узнать.

Маркирер же продолжал:

– Так получилось, что моя откровенность может повредить взаимоотношениям между вами, но без нее не обойтись.

Поразительная выдержка и изумительно тонкая игра! Теперь я понимал Аранара, которого буквально тянуло к родичу. Если их каждая встреча проходила так, я очень многое потерял, что не напросился ни на одну из них.

– Князь, – я опередил своего друга буквально на миг, но это был именно наш с проклятым разговор, – мне известно о том, что князь Аранар время от времени посещает Жароси. Если ты намекаешь на это. Если же на то, что именно я сообщил тебе о крейзе, то я предпочту знакомого врага тому, кто мне неизвестен. И раз уж речь зашла об убийце, что-то прояснилось?

Тот никак не отреагировал на мои слова. Талина, кстати, тоже. Но если про Аранара она могла знать, то вот о моем предупреждении…

Маркирер замялся, чему никто из нас не поверил. Оказалось, зря. Не знаю, как бы я вел себя, столкнись с подобным.

– Это был не крейз, – глухо произнес он и… отвернулся от нас. К окну он отошел сразу, как только нас покинул Ромио. – Это был самах.

– И ты все еще жив? – чуть иронично протянул Аранар, но я видел, насколько он напряжен.

Тот обернулся резко:

– Мальчишка! Еще нет пятнадцати лунаров!

Талина прикусила губу, взгляд Аранара стал холодным, словно он догадывался, что проклятый скажет дальше. Но вряд ли он ожидал того, что услышал.

– Лери Талина, вам известно, что у вашей сестры было двое детей?

– Двое? – побледнела она. Про девочку я ей рассказал и даже поручил Локару найти ее. А вот про сына…

Я очнулся, когда в комнате стало ощутимо холоднее, а в воздухе тонко зазвенели цветные витражи.

– Я предупреждал, что этот разговор будет нелегким, – отрезал Маркирер, кинув на меня взгляд. В его глазах пылала ярость.

– Твой самах – сын Виджара и Кассире? – тихо спросил Аранар. С ним я поделился сведениями.

– Мой самах – сын Виджара и Кассире, – равнодушно подтвердил Маркирер, сдерживая свои чувства. – Мне удалось не допустить активации ключевого слова. Я отправил его в одну из своих крепостей, под надзор воинов.

Мы втроем переглянулись. Не то чтобы не ожидали от проклятого такой мягкости, скорее искали ее причину. Похоже, мы с Аранаром упустили очень многое. Или… упустил лишь я?

– Я готова его забрать! – Талина поднялась с кресла, подошла к Маркиреру вплотную.

Тот лишь улыбнулся грустно:

– Я не могу отдать вам его, лери. Я обещал другой, что сохраню ему жизнь.

– Не думаю, что эта другая – моя сестра, – тихо заметила Талина, чуть склонив голову.

Взгляд Маркирера на мою жену мне не понравился. Оценивающий такой взгляд, заставляющий задуматься о том, какие еще сюрпризы могут нас ожидать.