Вор времени

Ну конечно, она желала успешного завершения проекта. Это было их общей целью. Создание опрятной, предсказуемой вселенной, где все расставлено по своим местам. Если бы Аудиторы могли мечтать, это было бы их очередной мечтой.

Вот разве что… разве что…

Молодой человек улыбнулся ей, и эта улыбка беспокоила, заставляла нервничать… Вселенная грозила стать более хаотичной, чем даже Аудиторы могли себе представить.

Хаос овладевал сознанием леди ле Гион.

Тик

Лю-Цзе и Лобсанг миновали Бонг-Фут и Прочь-Сон, будто призраки в сумерках. Люди и звери выглядели как синеватые статуи, и к ним, по словам Лю-Цзе, нельзя было прикасаться ни при каких обстоятельствах.

В некоторых домах Лю-Цзе пополнял запасы еды, набивая дорожную котомку, но никогда не забывал оставлять взамен несколько медных кругляшей.

— Это означает, что мы им обязаны, — сказал он, заполняя и мешок Лобсанга тоже. — Следующий монax, которому доведется забрести в эти места, возможно, уделит кому-нибудь пару лишних минут.

— Не больно-то щедро.

— Это целая жизнь для умирающей женщины, которая хочет попрощаться со своими детьми, — ответил Лю-Цзе. — Разве не написано: «Дорога каждая секунда»? Пошли.

— Я устал, метельщик.

— Я же сказал, дорога каждая секунда.

— Но людям нужно время от времени спать!

— Да, но не сейчас, — настаивал Лю-Цзе. — Отдохнем в пещерах у Песеннет. Во сне ты не можешь складывать время, а оно очень дорого.

— А маховики мы не можем использовать?

— Теоретически можем.

— Теоретически? Они размотают для нас время, и мы проспим всего несколько секунд…

— Они предназначены только для чрезвычайных ситуаций, — отрезал Лю-Цзе.

— Метельщик, а какую ситуацию ты считаешь чрезвычайной?

— Чрезвычайной я считаю ту ситуацию, угодив в которую я решу использовать изобретенные Ку заводные маховики, о чудо-отрок. Они могут стать спасательным поясом, который сохранит тебе жизнь. Только в такой ситуации я доверюсь некалиброванному, неосвященному маховику, который приводится в действие какой-то там пружиной. То есть когда мне придется.Да, знаю, Ку утверждает…

Лобсанг заморгал и покачал головой. Лю-Цзе схватил его за руку.

— Ты снова что-то почувствовал?

— Гм… Словно из моего мозга только что вырвали зуб, — сказал Лобсанг, потирая лоб. Он ткнул пальцем. — Ощущение пришло вот отсюда.

— Отсюда? И это была боль? — уточнил Лю-Цзе, пристально глядя на юношу. — Но мы так и не смогли придумать способ обнаружить источник… — Он замолчал и принялся рыться в котомке. Потом ею же смахнул снег с плоского камня. — Посмотрим, что…

Стеклянный дом.

На сей раз Лобсанг все же смог сосредоточиться на заполнявших воздух звуках. Мокрым пальцем по ободку бокала? Но палец должен был принадлежать богу, а ободок — небесной сфере. И чудесные, сложные, постоянно меняющиеся звуки не заполняли воздух, они и были самим воздухом.

Неясный силуэт за стенами подошел ближе. Вот он уже за ближней стеной… Но потом он, видимо, отыскал открытую дверь и… исчез.

Что-то появилось за спиной Лобсанга.

Он обернулся. Ничего не увидел, но почувствовал движение, и что-то теплое легонько коснулось его щеки…

— …покажет песок, — хмыкнул Лю-Цзе, высыпая содержимое небольшого мешочка на камень.

Цветные песчинки, подпрыгивая, рассыпались по поверхности. Они, конечно, не обладали чувствительностью Мандалы, но в кажущемся хаосе преобладал синий цвет.

Лю-Цзе внимательно посмотрел на Лобсанга.

— Гм… Как мы только что доказали, никто не может того, что можешь ты. Мы там у себя, в монастыре, за сотни лет так и не научились определять, где именно возникает возмущение во времени.

— Э, прости… — Лобсанг коснулся пальцами щеки и почувствовал влагу. — Что, по твоим словам, я могу?

— Для этого требуется огромная… — Лю-Цзе замолчал. — Там находится Анк-Морпорк. Ты это знал?

— Нет! Но ты же сам говорил: в Анк-Морпорке что-то должно произойти!

— Да, но я пришел к этому выводу лишь благодаря богатому жизненному опыту и цинизму! — Лю-Цзе собрал песок в мешочек. — А у тебя прирожденный талант. Пошли.

Четыре тонко нарезанные секунды позволили им спуститься ниже границы снегов на склоны, покрытые очень скользким щебнем, а еще через пару секунд они углубились в заросли ольхи чуть выше их роста. Там-то они и наткнулись на отряд сидевших кружком охотников.

Охотники почти не обратили на них внимания. В этих местах монахи встречались частенько. Главный охотник, вернее человек, который кричал громче всех, а именно такие обычно оказывались главными, бросил на путников взгляд и взмахом руки разрешил идти мимо.

Лю-Цзе, однако, остановился и приветливо посмотрел на существо в центре охотничьего круга. Существо в ответ посмотрело на него.

— Хорошая добыча, — заметил он. — И что вы с ним будете делать?

— А тебя это как касается? — спросил главный.

— Это я просто интерес проявляю, — пожал плечами Лю-Цзе. — Вы, парни, из долины пришли?

— Да. И ты поразишься, когда узнаешь, сколько монет могут отвалить за такую вот тварь.

— Ага, — согласился Лю-Цзе. — Могли быотвалить.

Лобсанг посмотрел на охотников. Их было больше дюжины, все хорошо вооружены, и все настороженно смотрели на Лю-Цзе.

— Девять сотен долларов за хорошую шкуру. Плюс тысячу за лапы, — сказал главный.

— Так много? — удивился Лю-Цзе. — Куча денег за пару ступней.

— Потому что они большие, — пояснил охотник. — А ты знаешь, что говорят о мужчинах с большими ногами, а?

— Что таким мужчинам нужны очень большие башмаки?

— Ну да, типа, — усмехнулся охотник. — Ерунда это все, конечно, но богатые старички с Противовесного континента, женившиеся на молодухах, готовы выложить целое состояние за порошок из ступней йети.

— А я думал, что они относятся к охраняемым видам, — ответил Лю-Цзе, прислоняя свою метлу к стволу дерева.

— Да они ж как тролли! Кто будет их здесь охранять? — буркнул охотник.