Вор времени
Шрифт:
В общем, чем быстрее будет завершена работа над часами, тем лучше. Этот безумный вид заслуживает не только вымирания. Она каждый день наносила визит часовщику и его уродливому слуге, оказывала всю помощь, которую могла себе позволить, но работа постоянно пребывала в одном маленьком шажке от завершения…
Поразительно! Она даже научилась лгать самой себе!Потому что другой голос в ее голове, принадлежащий невежественному комитету, говорил: «Ты ведь совсем им не помогаешь! Воруешь детали, ломаешь их… и приходишь туда каждый день потому, что тебе нравится,
Некоторые члены внутреннего комитета, настолько старые, что давно лишились голоса и сохранили лишь прямой контроль над телом, пытались вмешаться. А она отчаянно боролась с ними, пытаясь выбросить их из головы.
Но сегодня ей предстояла встреча с другими Аудиторами. Они всегда отличались пунктуальностью.
Она попыталась собраться с силами. В последнее время без каких-либо видимых причин из ее глаз вдруг начинала сочиться вода. Поправив прическу, насколько это было возможно, она направилась в огромную гостиную.
Серость уже заполняла воздух. Комната была слишком мала, чтобы вместить большое число Аудиторов, но это не имело значения. Один мог говорить за всех.
Леди ле Гион почувствовала, как уголки рта машинально поднимаются, когда увидела девятерых из них. Девять — это три на три, а Аудиторы испытывали слабость к тройкам. Двое могли следить за одним. Каждыедвое могли следить за каждымодним. «Они сами себе не доверяют», — сказал один из голосов в ее голове. Однако другой голос сразу парировал! «Мы. Мы сами себе не доверяем». И она подумала: «Да, конечно. Мы, не они. Я не должна забывать, что я — это мы».
«Почему замедлился ход работ?» — сказал один Аудитор.
Уголки ее рта опустились.
— Возникли незначительные проблемы с настройкой и совмещением, — ответила леди ле Гион.
Она почувствовала, что ее ладони начали медленно потирать друг друга, и никак не могла понять почему. Она ведь не приказывала им делать это.
Аудиторы не нуждались в языке жестов, поэтому не понимали его.
«Какова природа…» — сказал один.
Но тут в разговор вмешался еще один.
«Почему вы проживаете в этом здании?» — В его голосе звучали нотки подозрительности.
— Тело требует выполнения ряда функций, которые невозможно выполнить на улице, — ответила леди ле Гион. Однако она уже успела кое-что узнать об Анк-Морпорке, поэтому сочла нужным добавить: — По крайней мере, на большинстве улиц. Кроме того, я думаю, что у слуги часовщика возникли некоторые подозрения. Я позволила телу подчиниться силе тяготения, так как оно к этому приспособлено. Кроме того, это свойственно человеческой природе.
«А какой смысл вот в этом?» — сказал один, притом тот же самый.
Он обратил внимание на краски и мольберт. Леди ле Гион мысленно, но со всем жаром отругала себя за то, что забыла их убрать.
«Вы создаете изображение красителями?» — сказал один.
— Да, но боюсь, крайне неумело.
«Для какой цели?» — сказал один.
— Мне хотелось выяснить, как это делают люди.
«Очень просто, — сказал один. — Глаза получают исходные данные, рука наносит краситель».
— Я тоже так думала, но все оказалось гораздо
сложнее…Тот, кто поднял вопрос о картинах, подлетел к креслу и сказал:
«А это что такое?»
— Кот. Он пришел. И, судя по всему, не собирается уходить.
Кот, рыжий, дикий котяра, дернул рваным ухом и свернулся в еще более плотный клубок. Любое живое существо, сумевшее выжить в темных переулках Анк-Морпорка среди выброшенных на улицу болотных драконов, свор диких собак и бродячих меховщиков, даже один глаз не приоткрыло бы, чтобы посмотреть на кучу летающих ночных рубашек.
Один, который уже начинал действовать леди ле Гион на нервы, сказал:
«И цель его присутствия?»
— Судя по всему, он терпимо относится к обществу лю… существ, похожих на людей, ничего не просит взамен, кроме еды, воды, приюта и покоя, — ответила леди ле Гион. — Это интересует меня. Мы поставили перед собой цель узнать о людях побольше, и я, как вы видите, успешно к ней продвигаюсь.
Она очень надеялась, что произнесенные слова показались им более убедительными, чем ей самой.
«Проблема с часами, о которой вы упомянули, будет решена?» — сказал один.
— Да, очень скоро. Очень скоро.
Один, который начал внушать леди ле Гион страх, сказал:
«Мы вдруг подумали: возможно ли такое, чтобы именно вы замедляли ход работ?»
Леди ле Гион ощутила легкое покалывание в области лба. Откуда оно взялось?
— Нет. Зачем мне замедлять ход работ? Это было бы нелогично!
«Гмм», — сказал один.
Аудитор никогда не говорит «гмм» случайно. Это «гмм» имело определенный смысл. Он продолжил:
«Вы выделяете влагу головой?»
— Да. Это особенность тела.
«Да», — сказал один. И это тоже имело определенный, весьма зловещий смысл.
«Мы вдруг подумали, — сказал один, — быть может, долгое пребывание в твердом теле плохо влияет на решимость? Кроме того, нам стало трудно читать ваши мысли».
— Боюсь, и в этом виновато тело. Мозг очень неточный инструмент. — Леди ле Гион наконец взяла под контроль собственные руки.
«Да», — сказал один.
«Когда вода заполняет кувшин, она принимает форму кувшина, — сказал другой. — Но вода не становится кувшином, а кувшин — водой».
— Конечно, — согласилась леди ле Гион.
И откуда-то из темных глубин за глазами выплыла помимо ее воли мысль: «Мы определенно самые тупые существа во вселенной».
«Действовать в одиночку неразумно», — сказал один.
— Конечно, — опять ответила она.
И снова из темных глубин всплыла мысль: «Вот теперь я в беде».
«Поэтому у вас появятся спутники, — сказал один. — В этом нет ничего зазорного. Один не должен оставаться в одиночестве. Решимость укрепляется, когда мы не одни».
Тело леди ле Гион машинально попятилось, а когда она увидела, что именно появляется из воздуха, попятилось еще дальше. Она видела людей на всех стадиях жизни и смерти, но зрелище создаваемого из сырой материи тела вызывало странные и дурные предчувствия, особенно если ты в данный момент обитаешь в аналогичном теле. Это был один из тех моментов, когда за тебя думает желудок и он же принимает решение: неплохо бы проблеваться.