Воронья душа

Демоны веселились по-своему: кто-то заманивал чужестранцев в свои раковые объятья, кто-то подпитывался эмоциями, а кто-то просто убивал. Тот, кто однажды ступил в их земли, хотел вернуться туда, в Фламмехав, где жизнь протекала беззаботно, но остро. В этом была большая заслуга Вармы. Никто не мог подумать, что однажды, в красивом сундуке, окованном драгоценными камнями, королева великого королевства найдет голову своего верного слуги. Но это произошло, что привело демонессу в бешенство.

— Ламар! — Тяжелая дверь, ведущая в тронный зал, с грохотом ударилась об стену: у входа стояла разъяренная королева. В правой руке она сжимала мокрые от крови волосы головы посла, а в левой небольшой рулон шелковой ткани. — Как это понимать! Как он посмел?! — Ее личико исказилось в порыве гнева, и она бросила голову убитого посла к ногам короля.

— Вижу, ты уже знаешь, что новый король людишек заводит друзей таким странным образом. — Король демонов поднялся с трона и, подняв голову слуги, принялся вертеть ее в руках, словно та была не отвратительной и жуткой, а обычным пушечным ядром.

— Странным?! Да он из ума выжил! — воскликнула Варма: ее супруг, кажется, лишь подкинул дров в огонь, и демонесса уже едва сдерживалась от желания убить кого-то из прислуги.

— Какая ирония: мне прислал весть об убийстве моего брата, а тебе — голову дипломата. — Ламар словно не услышал слов жены. — Этот Дерек Мёрксверд явно не из трусливых. — Пожав плечами, верховный демон намеренно выпустил голову из рук, пнул ее носком своего высокого красного сапога и громко рассмеялся.

— Не вижу ничего смешного! — прорычала Варма, но тут же ее лицо исказилось: — Дариал мертв? Но как? — Она нахмурилась, но затем уверенно заявила: — Этого быть не может. Он верховный демон, и эти людишки не смогли бы, не посмели бы…

— Смогли и посмели. — Усмешка сошла с лица короля, и он рухнул на трон как мешок костей.

— Но это невозможно… — Варма все еще не могла, не желала принять эту страшную новость.

— Возможно, — мрачным тоном прервал ее супруг.

— Но как же магия? — тихо спросила королева.

— Не было магии. — В голосе короля Ламара чувствовались мрак и холод.

— Нет… Нет! — лишь сейчас до Вармы дошел смысл слов Ламара.

— Да! — последовал жесткий ответ того.

— Мы должны… — начала было королева, но супруг тут же пресек ее попытку вмешаться.

— Война начнется уже скоро. Вернись в покои и не смей меня беспокоить. — Приказал верховный демон.

Притопнув от злости, королева подхватила полы своего яркого красного платья и удалилась.

Через час король демонов собрал совет и издал документ об объявлении войны. Он был твердо уверен, что люди, эта слабая раса, не смогут противостоять мощи сумрачной армии, но он и понятия не имел, какие козыри скрывают люди и чем это обернется для всего Фламмехава. А главное, чем придется пожертвовать династии Росси ради сохранения земель и как в одно мгновение величайшая раса всемогущих демонов превратится в пыль под ногами людей короля Дерека Мёрксверда.

Глава 3

Война между Фламмехавом и Калдвиндом разразилась через три дня после того, как королевой демонов Вармой была получена окровавленная отрубленная голова посла. Эта война была беспощадной, жестокой: кровь лилась рекой, города стирались в пыль, тела убитых покрывали все новые, охваченные разрушением земли. Но весь этот ужас не коснулся королевства людей — это горел и превращался в руины гордый и могущественный Фламмехав. Демоны, начавшие эту войну и ранее не сомневающиеся в своем успехе, терпели поражение за поражением, и это приводило их в ужас, но чрезмерные гордость и ненависть к людям заставляла короля демонов Ламара продолжать отчаянную войну, которая стоила тысячи жизней его подданных.

В первую же ночь, когда демоны напали на беззащитный, как они считали, приграничный городок Калдвинда Валдал, их атака была легко отбита его опытным тяжело вооруженным гарнизоном. Следующим же днем в город прибыло многочисленное сильное подкрепление всадников, лучников и пехоты людей, и с этого дня началось падение Фламмехава. За три с половиной месяца армия Дерека Мёрксверда вторглась в земли врага, уничтожила большинство защитных крепостей демонов, оставила после себя руины многих городов и трупы врагов, и теперь завоевывала все еще свободные остатки земель Фламмехава, не щадя ни женщин, ни детей, не беря пленных и не брезгуя разграблением домов, храмов и дворцов. Так как король Калдвинда люто ненавидел демонов и все, что с ними связано, его воины получили разрешение грабить, насиловать и убивать. Люди были физически слабее своих врагов, но прекрасно обученные искусству битвы и обладающие жесткой дисциплиной на поле битвы, они имели большое преимущественно перед своими самоуверенными врагами и косили их, как косарь пшеницу. Король Дерек не прятался за спины своих воинов, но участвовал в каждой битве, за что имел бесконечное уважение и преданность своей большой армии.

Король Фламмехава Ламар не находил себе места: в отличие от короля Калдвинда, который собственноручно вел свою армию, он скрывался в своем дворце, вместе с супругой и дочерью, и лишь беспомощно наблюдал за тем, как его земли пядь за пядью, город за городом падают перед натиском врага. И какого врага! Людей, которых он всегда считал слабыми, жалкими, которых презирал и чью расу собирался стереть с лица земли, когда сам же объявил войну их королю Дереку Мёрксверду. Почти не выходя из огромного, освещенного красным огнем зала, сидя на своем высоком изящном троне, Ламар отчаянно пытался придумать, как вернуть свои земли обратно, но все его планы и приказы лишь ухудшали ситуацию. И король знал, что причиной падения Фламмехава был он сам: именно он не считал нужным обучению военной тактики и тренировки ни своей армии, ни себя, ведь демонам хватало их магии, которая приводила врагов в ужас. Прежде, его армия была несокрушима, но не потому, что его воины были искусными, нет: причиной этого величия была их магия. Демоны могли внушить врагам что угодно: проникнув в их мысли, они приказывали им убить друзей, а затем самих себя, телекинезом отобрав у врага его оружие, будь то меч, секира, булава или нож, они направляли его на хозяина. Демонам никогда не приходилось воевать физически, ведь смертельным оружием были их магические умения. Но теперь, когда по какой-то необъяснимой причине демоны не могли убивать врагов магией, не могли проникать в их разум и посылать в них огненные шары, перед людьми и самим королем Ламаром предстало жалкое зрелище: армия Фламмехава представляла собой обычное сборище неловких, никогда не державших в руках настоящего оружия особей. Да, они были сильнее людей и более ловки, но это не спасало их от профессионализма одержимой яростью армии Дерека Мёрксверда. Демоны не могли не то, чтобы уничтожить врага, но и защитить от него себя и свою родину. Эти гордые создания, ранее не знающие поражения, пали от руки смертных людей, словно мухи от руки гиганта. Остатки армии и населения Фламмехава, потоком хлынувшее в столицу Рёванн в поисках убежища, охватили отчаяние и самый настоящий ужас быть истребленными, что и вправду было целью их врага. Они молили короля Ламара предложить людям мир, но тот упрямо стоял на своем, не желая унизить себя в своих собственных глазах. Ведь кем будет он, гордый могущественный Ламар Росси, если подпишет с врагом мирный договор? Этому не бывать! Еще есть надежда! Его армия ни за что не отдаст жалким смертным великую столицу Рёванн! И, полный потерявших все беженцев, кричащих от боли раненых и вопящих от ужаса детей, Рёванн готовился к битве.

— Отец! — в тронный зал вихрем ворвалась дочь Ламара юная Сильвия. Ее красивые красные глаза горели возмущением. — Это зашло слишком далеко! Люди окружили Рёванн! Они стоят под нашими стенами, готовые стереть нас с лица земли!

— Я знаю это, — устало ответил тот, подняв голову и взглянув на дочь. — Но не теряй надежду: скоро мы выясним, что не позволяет нам использовать магию, и оттесним этих смертных от Рёванна, затем вернем себе наши земли, и уже тогда ворвемся в Калдвинд подобно кровавому смерчу. Люди заплатят за каждую жизнь, которую отняли у моих подданных.

— Отец, ты слышишь самого себя? — тихо сказала Сильвия. Она подошла к отцу, опустилась перед ними на колени и взяла его ладонь в свою. — Я прошу… Я умоляю тебя: иди к королю людей и проси мира…

— Никогда! — жестко перебил ее отец, но, увидев, какая боль отразилась на лице его единственной и любимой дочери, мягко добавил: — Сильвия, дочь моя… Ты же знаешь, что они недостойны этого.

— Недостойны или нет… Это совсем не важно! — Сильвия погладила его руку и горько улыбнулась: — Теперь не время держаться за нашу гордость и былое величие. Совсем скоро люди нападут, и мы не сможем отразить их атаку и защитить себя. Ты сам знаешь это.

Ламар отвернул от нее лицо и ничего не ответил.

— Отец? — вновь тихо позвала девушка.

— Уже ничего не изменить, — уверенным тоном ответил тот. — Пусть нападают. Скоро их защита от нашей магии падет, и мы уничтожим их. Уничтожим всех людей, до самого последнего младенца, а их земли превратим в пустыню.

Сильвия знала характер своего гордого отца и заранее предвидела, что он ответит на ее просьбу о мире с врагом именно так. Но она не теряла надежды, ведь знала: если тот не поступится своей гордостью, раса демонов будет истреблена и станет всего лишь историей, всего лишь страшной сказкой, которой люди будут пугать своих непослушных детей.

— Ты говоришь это с самого начала войны, но мы так и не узнали, что за тайну хранят люди и чем именно они украли у нас магию, — мягко сказала она.

— Ступай в свои покои, — вместо ответа, приказал ей Ламар: слова дочери, такие правдивые, жгли его сознание раскаленными углями.

— Ступай к королю людей. Ступай, пока они не напали…. — начала было девушка, но ее отец высвободил свою ладонь из ее ладони, резко поднялся с трона и торопливо покинул зал.

Ламар не желал слушать дочь. Он был уверен в том, что его шпионы принесут ему радостную новость, и не собирался идти на мир. Его супруга, не уступающая ему ни в гордости, ни в надменности, поддерживала его и говорила, что ее тошнит даже от мысли того, чтобы клянчить жалких людишек о мире.