Воспоминания

– Какой ему от этого прок, я не стану встречаться с ним.

– А ребенок?

– Не думаю, чтобы дочь его действительно интересовала. Он слишком занят собой и своими наркотиками.

– Не говори так… Судя по тому, что ты рассказала, он без ума от нее.

– Но не настолько, чтобы прекратить колоться.

– Я все еще никак не могу в это поверить.

– Я тоже. Иногда я спрашиваю себя, смогу ли снова стать прежней.

– Конечно. Дай время.

За свою жизнь Сирина пережила столько потрясений, что Тэдди не сомневался, что она справится и с этим. Тэдди благодарил Бога, что она наконец-то рассталась с Василием.

Сирина, вздохнув, повернулась к нему.

– Не знаю, Тэдди. Мне кажется, ты прав: все оказалось таким кошмаром, что трудно понять, что, собственно, произошло. Понимаешь… мне кажется, это зелье делает его безумным.

Сирина сменила тему, и они принялись обсуждать дальнейшую учебу Ванессы. За последние шесть недель бедной девочке пришлось пережить очень многое. Сирина склонялась к мнению дать ей отдохнуть некоторое время от учебы. Все, что интересовало Ванессу, – это забота о сестренке. Она была без ума от своей крошки-сестренки, которую звала Чарли. Сирина с трудом отбирала у нее малышку, когда приходило время ложиться спать.

– Она просто великолепна, – с явной гордостью говорил Тэдди о племяннице, и Сирина радостно смеялась.

Он оставил их одних устраиваться в квартире. Покормив ребенка, Сирина улеглась в постель. Она спала глубоким сном без сновидений и проснулась несколько посвежевшей.

Спустя несколько дней Сирина отправилась в агентство Керр, и Доротея внимательно оглядела ее с головы до ног, уперев руку в бедро.

– Я тебя предупреждала, не так ли? – Она усмехнулась Сирине. – Но я, разумеется, рада твоему возвращению.

– Но не настолько, насколько я рада снова оказаться тут.

Они выпили по чашке кофе, и Доротея рассказала Сирине о последних нью-йоркских слухах. В городе появилась новая девушка, за которой с начала лета фотографы организовали настоящую охоту. Она была родом из Германии, немного походила на Сирину, но Доротея считала, что имелась работа и для Принцессы.

– Они скучали по тебе, в этом нет никакого сомнения.

Доротея также заметила, что после рождения ребенка в лице Сирины появилось что-то необыкновенное. Она стала еще тоньше, чем была до этого, мудрее, в ее глазах появилось больше серьезности. Это-то и подсказало Доротее, что Сирина изрядно натерпелась с Василием.

– А как насчет Василия? Все кончено? Навсегда?

Сирина молча кивнула.

– Хочешь сказать почему?

Но Сирина лишь покачала головой и похлопала подругу по руке:

– Нет, дорогая, не могу. Да и ты вряд ли захочешь знать. Я словно отправилась туда, откуда мне, казалось, никогда не выбраться. И вот теперь я здесь. Я не хочу помнить, не хочу вспоминать, даже думать о возвращении назад. Мое единственное воспоминание о прошлом – Чарли, и она здесь, со мной.

– Слава Богу.

Доротея смотрела на нее с сочувствием. Год, проведенный Сириной с Василием, очевидно, оказался гораздо хуже, чем она думала.

К концу недели Василий начал звонить в агентство, доводя Доротею до белого каления. Он хотел выяснить, где Сирина, как ее отыскать, как ей позвонить. Сирина строго-настрого наказала ничего ему не говорить. Но однажды случилось так, что трубку сняла одна из моделей, и Василий упросил ее дать ему адрес Сирины. Она отыскала телефон и адрес Сирины среди карточек и, ничего не подозревая, назвала ему.

На следующий день он прилетел в Нью-Йорк. Когда Василий подошел к двери ее квартиры, Сирина собиралась выйти в город.

– Сирина…

Она обомлела, увидев его перед собой. По его глазам было заметно, что он продолжал колоться и сейчас, очевидно, был не в себе. Сирина попятилась в квартиру. Дети играли в гостиной с няней. Она попыталась захлопнуть дверь, но Василий отодвинул Сирину в сторону, бормоча, что хочет увидеть свою дочь, что она не может лишить его этого права. Сирина наблюдала, как он смотрит на Чарли. Она почувствовала, как в ней пробуждается страх и злость. Вся грязь последнего года всколыхнулась и заплясала у нее перед глазами, когда Василий повернулся к ней и уставился своими затуманенными и дикими глазами.

– Как, черт тебя подери, ты нашел меня?

Голос ее прозвучал резко, глаза ее сверкали. Она проехала три тысячи миль, чтобы скрыться от него, и вот теперь он опять здесь, опять рядом.

– Я должен был найти тебя. – Василий тупо смотрел на нее. – Ты моя жена.

Няня не сводила с них глаз, она испугалась, Ванесса инстинктивно прижала к себе Чарли. Она видела, как мать с каждым мгновением все больше выходит из себя, а Василий, казалось, совсем сошел с ума.

– Почему ты не вернулась?

– Я никогда не вернусь. И я не намерена обсуждать это здесь. – Сирина взволнованно посмотрела на детей. Ванесса достаточно насмотрелась на подобные сцены, и ей не хотелось, чтобы она видела это снова.

– Тогда пошли туда.

Он указал на спальню, и Сирина пошла за ним, шагая широко и раздраженно.

– Хочу, чтобы ты вернулась домой!

Он повернулся к ней, но она отрицательно покачала головой:

– Нет. Ты понимаешь? Я никогда не вернусь к тебе, Василий. А теперь убирайся из моего дома и из моей жизни.

– И не подумаю! – крикнул он, срываясь на визг. – Ты забрала моего ребенка, ты моя жена и должна идти домой, если я говорю тебе.

– Ни черта я не должна! Ты – чертов наркоман, ты почти погубил меня и моих детей…

– Но я же… Нет… Я люблю тебя…

Произнося эти слова, Василий приблизился к ней, его сумасшедшие черные глаза впились в ее, руки сомкнулись на ее горле и сжимали все сильнее и сильнее. Сирина начала задыхаться лицо ее посинело, а он продолжал кричать:

– Я люблю тебя!.. Я люблю тебя!.. Я люблю тебя!

В комнате Ванесса слышала Василия, но прошло несколько минут, а до нее не долетал голос матери. Охваченная внезапной паникой, чувствуя, что чего-то не хватает, она распахнула дверь, продолжая сжимать Чарли в руках. Ванесса увидела в спальне Василия, стоявшего на коленях и сжимающего горло Сирины. Мать лежала на полу, голова ее была повернута под неестественным углом, глаза широко раскрыты, альбом с ее фотографиями валялся на полу.

– Что ты сделал с моей мамой?! – закричала Ванесса, крепко прижимая к себе Чарли.