Восстание Девятого

– Парень, мне неинтересно, что она любит щеняток. Давай детали: внешность, стиль.

Я еще не встречал настолько упрямых людей. Я вздыхаю.

– Светлые волосы, голубые глаза. Высокая и худая – и жаль, что ты не видел ее в том красном свитере. Она так потрясающе в нем выглядит, что это несправедливо.

Девятый взвывает так, что будит Берни Косара, спящего на заднем сиденье.

Я показываю на него пальцем.

– Эй! Ты должен молчать, помнишь? Лориенский кодекс и все такое.

– Ладно, ладно, ладно, – говорит он. – Спасибо и за этот кусочек. Судя по всему, она и впрямь красотка. Ладно, теперь расскажи про Шестую, – он потирает руки и улыбается в предвкушении.

– Нет.

– Ой, да ладно тебе, Джонни.

Я смеюсь, о ней невозможно не хотеть разговаривать.

– Ладно. Шестая. Так, посмотрим. Во-первых, она самый сильный человек, какого я встречал в своей жизни.

Он фыркает.

– Ну хватит, уверен, я бы смог надрать ей задницу.

– Не знаю, друг. Погоди, пока встретишься с ней.

Он поправляет волосы перед зеркалом заднего вида.

– Не могу дождаться.

– Еще у нее длинные черные волосы, и она все время выглядит так, будто ее все достали.

– Ты не замечал, иногда бывает очень приятно, когда девушка на тебя злится? – произносит Девятый, барабаня пальцами по подбородку, как будто действительно это обдумывает.

Мне неожиданно становится стыдно: я не должен говорить так, особенно с Девятым. И мне совершенно точно не стоит вот так сравнивать Шестую и Сару, как будто это соревнование, особенно учитывая, что они друг друга терпеть не могут. Сара ненавидит Шестую из-за того, что я говорил о ней в ту ночь, когда она сдала меня полиции, а Шестая – Сару за то, что я рискнул нашими жизнями и пошел встретиться с Сарой, когда Шестой нужна была моя помощь. И потому, что, по ее мнению, Сара предала нас.

– Как-то неправильно говорить о Шестой. Думаю, тебе надо просто с ней встретиться и сделать свои выводы.

Девятый качает головой:

– Ты такая тряпка, парень.

Некоторое время мы едем молча. Знаки у дороги показывают, где мы. Я снова заглядываю в планшет. Спасибо страсти Девятого и Шандора к электронике. Если бы я не мог подключить планшет к компьютеру машины, я бы не смог узнать, не появились ли те три Гвардейца. Две точки показывают нас с Девятым на востоке Оклахомы, еще одна в Нью-Мексико, а четвертая быстро движется на север над Атлантическим океаном. Остальные трое появились в Англии, и я все еще не могу понять, как они так быстро попали туда из Индии. Я решаю дать себе разрешение проверить еще раз через пять-десять минут. Пока я смотрю в окно, изучая дорожные знаки. Мы проезжаем почти полпути, когда я замечаю, что уровень бензина опасно близок к нулю. Девятый подъезжает к остановке для грузовиков и просит меня открыть отделение для перчаток. Оттуда выкатываются два цилиндрика, свернутых из стодолларовых купюр, и падают мне на колени.

– Черт! – я ловлю их.

– Можно мне одну такую? – спрашивает Девятый.

Я отделяю от цилиндрика одну купюру и протягиваю ему. Он открывает крышку бензобака и выбирается из машины. Я кладу несколько купюр в карман и запихиваю остальное в отделение для перчаток. Чтобы немного отдохнуть, я тяну за рычаг, откидываю сиденье и закрываю глаза. Берни Косар протягивает морду между сиденьями и облизывает мне щеку. Я страшно устал, но сопротивляюсь сну, готовому на меня навалиться. Я не смогу справиться с тем, что прилагается к этому сну. Мне надоело встречаться во сне с Сетракусом Ра.

Вместо этого я думаю о Саре и Шестой. Надеюсь, с ними обеими все в порядке. Потом я думаю о Сэме. Поверить не могу, что я бросил своего лучшего друга. Но у меня не было выбора, напоминаю я себе. Силовое поле так сильно повлияло на меня, что вернуться было бы самоубийством. Правда это или нет, но от этого не легче.

Из задумчивости меня вырывает громкий щелчок остановившегося насоса. Я делаю глубокий вдох, по-прежнему не открывая глаз, наслаждаясь каждой секундой тишины, прежде чем Девятый вернется в машину. Но тишина продолжается. Девятый не запрыгивает внутрь и не начинает болтать. Я открываю глаза и смотрю на насос, но там никого нет. Где он? Я оглядываю заправку. Никого. Я начинаю беспокоиться и выхожу из машины. Берни Косар выпрыгивает следом. Сначала я иду внутрь – его там нет. Потом мы идем на парковку, полную грузовиков. Острый слух позволяет мне услышать голос Девятого. Он явно чем-то недоволен.

Мы с Берни Косаром бежим на голос, огибая несколько трейлеров, и обнаруживаем его между двумя молодыми ребятами в окровавленных футболках. Перед Девятым стоят трое огромных дальнобойщиков и кричат ему в лицо.

– Что ты сказал? – спрашивает средний. Его лицо под желтой кепкой почти полностью заросло густой рыжей бородой.

– Ты глухой? – медленно произносит Девятый, как будто разговаривает с идиотом. – Я сказал, у тебя руки как у девушки. Глянь на свои запястья.

Почему он опять напрашивается на неприятности?

– В чем проблема? – перебиваю я подходя.

Дальнобойщик справа – парень в очках-авиаторах смотрит на меня. Он показывает пальцем мне в лицо и кричит:

– Не лезь не в свое дело, придурок.

Когда я подхожу ближе, дальнобойщик слева сплевывает мне под ноги струю коричневой дряни.

– Насколько я понял, – Девятый поворачивается ко мне, – эти толстые парни сердятся на этих маленьких парней. Маленькие парни путешествовали автостопом и пообещали одному из них за то, что он их подбросит, деньги, которых у них не было. Так что сейчас толстые парни хотят своими маленькими девчачьими ручками побить маленьких парней.

Я поворачиваюсь к дальнобойщикам – «толстым парням» – и пытаюсь решить все миром.

– Ладно, хорошо, к нам это не имеет никакого отношения, и нам надо ехать дальше. Так что, ребята, я извиняюсь за своего друга. Он не очень понимает, когда лучше не лезть не в свое дело.

– Да, – рычит бородатый дальнобойщик. – Вали отсюда, козел, и дай нам разобраться с этими лохами.

Я впервые толком смотрю на автостопщиков. От них пахнет так, будто они уже далеко не первый день в дороге. Им явно не больше восемнадцати, возможно, даже меньше. Когда дальнобойщики начинают с угрожающим видом двигаться к ним, они переглядываются с настоящей паникой во взгляде. Девятый тут же встает перед «маленькими парнями» и говорит:

– Мне неинтересно, кто кому что обещал. Троньте этих ребят еще раз, и я переломаю вам руки к чертовой матери.

Я протискиваюсь между Девятым и теперь уже действительно злыми дальнобойщиками и пытаюсь удержать их на расстоянии друг от друга. Берни Косар угрожающе лает.

– Ладно, ладно. Хватит, – я поворачиваюсь к Девятому, надеясь, что он меня послушает. – Мы не можем тратить на это время. У нас важное дело, и нам надо ехать немедленно, – говорю я.

Я сую руку в карман и поворачиваюсь к дальнобойщикам.

– Слушайте, сколько эти ребята вам обещали?

– Сто баксов, – говорит парень в «авиаторах».

– Отлично, – я достаю купюру из кармана. Глаза дальнобойщиков при виде такой крупной банкноты расширяются, и я понимаю, что только что сделал ситуацию еще хуже.

– Зачем тебе вообще что-то давать этим ребятам, Джонни? – спрашивает Девятый.

На мое плечо ложится мощная ладонь дальнобойщика. Он сжимает мое плечо и говорит:

– Я сказал сто баксов? Я имел в виду тысячу, Джонни!