Восстание Девятого

Сетракус Ра идет ко мне и оказывается в паре метров. Я закрываю глаза и стискиваю челюсти, думая о Джоне и Катарине, и Сэме, и Марине с Эллой. Я вижу перед собой Восьмого, и Генри, и Крейтона, и даже Берни Косара. Я не удостою Сетракуса Ра такой чести, не дам ему такого удовольствия, я не буду смотреть на него, когда он меня убивает.

Моего лба касается что-то горячее и мягкое, как поток воздуха. Я готовлюсь ко всему, что может произойти, к боли, которая точно сейчас будет. Когда ничего не происходит, я открываю глаза и вижу, что Сетракус Ра просто стоит передо мной. Ну, не совсем просто. Из навершия его посоха вылетают фиолетовые и красные лучи и падают на его огромное тело.

Сетракус Ра начинает дрожать, и вокруг его плеч и рук вспыхивает контур белого света. Он, содрогаясь в конвульсиях, падает на колени. Огромная голова дергается вверх-вниз. Потом его тусклая восковая кожа срывается с мышц и костей. Когда она возвращается на его сжимающееся тело, у нее новый, оливковый цвет. Из его скальпа начинают расти длинные светлые волосы. Он поднимает лицо ко мне, и мне отчаянно хочется напасть на него, но я все еще не могу двигаться. Он – это я: серые глаза, высокие скулы и выкрашенные в светлый цвет волосы.

– Чтобы я мог быть тобой, ты должна оставаться в живых, – говорит он моим голосом. – Но это ненадолго.

Он поднимает ладонь, и, как если бы один магнит был в потолке, а другой – в моей почерневшей руке, я взмываю в воздух, бьюсь о потолок и повисаю там, в пятнадцати метрах над полом. В голове у меня раздается какое-то жужжание. Я пытаюсь снова позвать Эллу, но не могу даже заставить себя думать.

Я касаюсь свободной рукой руки, прилипшей к потолку, и она тоже чернеет. Теперь все мое тело наливается тяжелой неподвижностью. Я могу двигать только глазами. Все мое тело стало черным. Черным камнем.

Глава двадцать девятая

Я снова иду первым. За мной следует Марина, а рядом с ней, не прекращая рычать, бежит Берни Косар. Мой Ларец все еще в руках у Эллы. Восьмой и Девятый идут прямо за ней. Мой огонь сделал меня неуязвимым, и пламя мгновенно поглощает каждого могадорского солдата, который выбегает из-за угла или появляется из двери. Огонь охватывает не только мое тело, но и мой разум. Я никогда раньше не чувствовал такой уверенности, решимости и готовности расправиться с нашими врагами.

– Она не отвечает! – кричит Элла, когда мы сворачиваем в очередной коридор, полный сирен и мигающих ламп.

– Во всяком случае, она еще жива – мы не обзавелись новыми шрамами, – говорит Девятый, вытягивая ногу, как будто хвастаясь.

Мой огонь разгорается, теперь его языки лижут стены и потолок коридора. Мне трудно описать прилив энергии, но я едва в состоянии ее сдерживать, я чувствую, будто она сейчас вырвется наружу. Я готов сразиться с Сетракусом Ра и знаю, что остальные чувствуют то же самое. Девятый и Восьмой несутся по коридору как пушечные ядра, снося на своем пути солдат, перескакивая от одного мога к другому. Марина тоже бесстрашно сражается, используя все возможные средства, чтобы подбрасывать солдат в воздух. Элла, способности которой еще как следует не проявились, с некоторой завистью наблюдает за тем, как мы истребляем могов. Жаль, что у нас нет времени остановиться и сказать ей, как она важна для нас, какой важной оказалась для нашей встречи ее способность к телепатии. Как она – младшая из лориенцев – символизирует долгую жизнь и мощь нашей Гвардии. Мы готовы вернуть Лориен себе, и это возможно только благодаря нашему общему вкладу – вкладу всех нас. Коридор разделяется на два, и нам нужно быстрее решить, куда идти. Разделяться – больше не вариант.

– Ну ладно, огненный мальчик. Куда теперь? – спрашивает Девятый.

Марина шагает вперед и говорит:

– Сюда.

Ее способность видеть в темноте лучше, чем ограниченный обзор, который дает мой Люмен, так что я гашу свой огонь, и мы идем за ней налево. Марина не колеблется у входа в длинный широкий зал, полный коричневых колонн. Мы следуем за ней. Наше оружие готово к бою, когда мы слышим людей, идущих в дальнем конце зала. Я дергаю Марину за руку.

– Эй, ты видишь, кто это?

– Да. Думаю, это военные. Это точно не моги. Их много. Не знаю, двадцать? Тридцать? Может быть, еще больше.

Она поворачивается и идет к ним. Мы все делаем то же самое. Мы можем легко отбросить их, сломать их оружие при помощи нашего телекинеза. Мы прорываемся сквозь большой зал, проходим еще одну дверь и сворачиваем направо. Там стоит десяток военных в черной форме. Они охраняют тяжелую металлическую дверь. Завидев нас, они строятся так, чтобы полностью блокировать проход, и начинают стрелять. Как будто заранее договорившись, Марина и Восьмой вместе поднимают руки и останавливают пули, как только те вылетают из стволов. Девятый тут же присоединяется и вырывает автоматы из рук солдат, а самих их подвешивает под потолком. Мы хватаем каждый по автомату.

Девятый просовывает конец своего посоха между дверью и косяком и срывает ее с петель. За ней оказывается еще один коридор, с дверями по обе стороны. Девятый подбегает к каждой из дверей и прислушивается.

По его словам, мы проходим одну пустую комнату управления за другой. Дальше по коридору оказывается что-то вроде пустых тюремных камер. Не подбираемся ли мы к Шестой? Она может оказаться за любой из этих дверей.

Я замечаю на полу перед одной из дверей следы крови. С трех метрах от нее я срываю дверь с петель. Внутри непроглядная темнота. Прежде чем я успеваю зажечь Люмен, Марина протискивается мимо меня.

– Там человек! – кричит она.

Мы все слышим стон из дальнего угла, и я зажигаю свет. Там, напуганный и грязный, сидит человек, которого я не ожидал когда-либо увидеть. Сара. Я падаю на колени, мой свет тускнеет. Я раскрываю рот, но могу издать только сдавленный всхлип. Пытаюсь снова:

– Сара.

Не могу поверить, что она сидит передо мной. Не могу поверить, что мы ее нашли. Бросив взгляд на меня, Сара прижимает колени к груди и словно боится меня. Она утыкается лицом в колени и всхлипывает.

– Пожалуйста, не надо. Пожалуйста, не надо больше меня обманывать. Только не так. Я не могу. Я больше не могу.

Она качает головой. Не уверен, что она заметила, что я не один. Я чувствую, что остальные стоят рядом, скрываясь в темноте.

– Сара, – шепчу я. – Это я, Джон. Мы пришли забрать тебя домой.

Девятый отходит назад, но я слышу, как он кому-то говорит:

– Это и есть знаменитая Сара. Выглядит неплохо, даже несмотря на грязь.

Сара плотнее прижимает ноги к груди и смотрит поверх коленей. Она кажется такой напуганной и беззащитной, что мне хочется подхватить ее на руки. Но я иду медленно, готовый ко всему. Это может быть ловушка. Я прошел столько не для того чтобы поступать необдуманно. Когда я касаюсь ее плеча, она кричит. Я чувствую, как все за моей спиной вздрагивают от неожиданного шума и от ужаса в ее голосе. Она прижимается спиной к стене, волосы прилипают к бетону. Потом она поднимает лицо к потолку и кричит:

– Не надо обманывать меня! Я все вам сказала. Пожалуйста, не надо больше меня обманывать!

Марина делает шаг вперед и оказывается рядом со мной. Она встряхивает мою руку, а потом поднимает меня на ноги.

– Джон, мы не можем здесь оставаться. Нам нужно идти. Придется взять Сару с собой!

Сара наконец смотрит мне за спину и видит остальных. Я вижу, как она разглядывает Марину. Ее глаза удивленно расширяются, она снова смотрит на меня, а потом на остальных, подошедших ближе. Слезы прочерчивают дорожки на ее щеках, густо покрытых грязью: