Восстание

– Сомкнуть строй!
– крикнул Катон, и ауксилларии на передовой линии двинулись к нему, пока он смог отступить и отвести свой небольшой отряд на несколько шагов в тыл. Тяжело дыша, они стояли готовые отреагировать на любые дальнейшие неприятности. Он взглянул на отряд Макрона и увидел, как его друг постучал острием меча по краю шлема в знак приветствия. Восьмая все еще держалась.

За Макроном Катон увидел людей из когорты Трасилла, бегущих в тыл и к левому флангу Восьмой когорты. Позади них, как он с ужасом понял, вражеские колесницы прорвались через брешь между Десятой Галльской когортой и следующим отрядом в линии Первой когорты Двадцатого легиона.

Холодная волна страха пробежала по его жилам, когда он осознал опасность, грозящую теперь римской армии. Если бы колесницы достаточно расширили брешь, идущая за ними пехота ворвалась бы и свернула бы всю линию. Нависла угроза катастрофы, и люди Катона, цепляясь за свою позицию, не имели возможности вмешаться.

ГЛАВА XXVI

– Отступать к укреплениям!
– приказал Катон своему резервному отряду.
– Ждите меня там. Если какая-нибудь из этих колесниц встретится на вашем пути, защищайте стрелометчиков. Выполнять!

Когда люди повернулись, чтобы рысью подняться по склону, он приказал знаменосцу следовать за ним и побежал к Галерию, вытащив его из второй линии.
– Ты здесь командуешь. Штандарт останется с тобой. Держать строй. Если повстанцы прорвутся, отступайте к укреплениям. Но выиграй мне как можно больше времени.

– Где… - начал Галерий.

– Позже.
– Катон хлопнул его по спине, чтобы вернуть в строй, и побежал через тыл к Макрону, где остановился, тяжело дыша.
– Ты мне нужен... чтобы удержать левый фланг. Не позволяй этим колесницам проникнуть к нам.

– А как насчет остальной своры? Им понадобится поддержка.

Катон согласился с этим.

– Отдели десять человек по выбору. Остальные вместе с тобой держат фланг.

– Что ты задумал?

– Нет времени объяснять. Просто делай, как я прошу.

– Все в порядке. Но лучше, чтобы все было хорошо.

Катон посмотрел вдоль линии. Левый фланг Трасилла отступал, бриттские возницы направили своих лошадей в ряды римлян, принося их в жертву, чтобы разбить строй. Отвернувшись, он побежал вверх по склону к батарее, возвышавшейся над Восьмой когортой, и обнаружил ее командира, молодого легионного центуриона, не старше тридцати лет, наблюдавшего за оттеснением Десятой когорты.

– Направить оружие на эти колесницы!
– приказал ему Катон.

– У нас остались последние несколько стрел, господин. У меня строгий приказ сохранить их для следующей атаки.

– Другой атаки не будет, если мы, Плутон тебя забери, не остановим эту, - отрезал Катон. Он протянул руку к колесницам.
– Расстреляй их! Это приказ.

– Я подчиняюсь легату Кальпурнию.

– Но, его здесь нет, а ты прикомандирован к моему флангу. Подчиняйся моему приказу.

Центурион заколебался, и Катон поднял меч.

– Сделай это, или я убью тебя там, где ты сейчас стоишь!

Молодой офицер еще раз взглянул на безумное выражение лица префекта, затем поднес руки ко рту и крикнул своим рассчетам:

– Новая цель! Вражеские колесницы слева! Стреляйте по готовности!

Катон оставался там достаточно долго, чтобы увидеть, как стрелометчики нацелили свой огонь по колесницам, сокрушающим фланг Десятой когорты, и начали стрелять в тыл римлян. Третий выстрел вырвал возничего из колесницы и швырнул его обратно в воина, стоявшего за ним. Внезапное давление на поводья заставило лошадь отклониться в сторону, перевернув повозку.

– Хороший выстрел!
– сказал он центуриону.
– Продолжай в том же духе, до последней стрелы, если необходимо.

– Слушаюсь, господин. Однако когда все закончится, ты будешь держать ответ перед легатом.

– Я уверен, что так и будет.

Катон пробежал через ряд повозок и почти пустых корзин со стрелами и продолжил подниматься по склону туда, где ждал кавалерийский резерв, люди уже сидели в седлах. Туберон находился там с остатками конного контингента Восьмой Иллирийской, а также не более чем с четырьмя сотнями других людей, набранными из вспомогательной когорты под командованием префекта Квадрилла, ветерана лет пятидесяти пяти, командира Пятой Испанской конной когорты, одного из подразделений, понесших тяжелые потери в кампании на Моне. Когда Катон приблизился к строю, Квадрилл наклонился вперед в седле и повел лошадь вдоль конного резерва.

– Что ты здесь делаешь, префект Катон?

– Нам нужно сокрушить атаку колесниц. Прежде чем вражеская пехота дойдет до бреши. Мне нужна лошадь.

– У меня нет лишней.

Катон указал на одного из людей Квадрилла.
– Ты, отдай своего коня.

Когда ауксилларий перекинул ногу через седло, Квадрилл закричал:

– Оставайся в седле, будь ты проклят!

Ауксилларий замер, переводя взгляд с одного старшего офицера на другого. Катон схватил его за руку и потянул вниз так, что он был вынужден спешиться или упасть на землю. Мгновение спустя он уже был в седле и взял в руки поводья. Он гнал лошадь вперед и с тревогой смотрел на образовавшуюся брешь. Батарея скорпионов прекрасно справлялась с уничтожением колесниц, а разбитые повозки, раненые лошади и экипажи накапливались среди расстроенных рядов Десятой когорты. Ближе к нему Макрон и его люди сформировали короткую линию для защиты левого фланга Восьмой Иллирийской, а артиллерийские расчеты добились краткой передышки для людей Катона. За колесницами он мог видеть плотный отряд вражеской пехоты, прорывающийся через брешь между Двадцатым легионом и Десятой когортой.

– Мы должны идти в атаку. Сейчас же. Отдай приказ!

Рот Квадрилла открылся для протеста, затем он посмотрел мимо Катона на развивающуюся серьезную ситуацию и осознал необходимость быстрых действий. Он отдал приказ:

– Конный резерв! Наступать рысью! За мной!
– затем он погнал лошадь вниз по склону, поворачивая влево от батареи метательных машин, когда стоящий там центурион поспешно приказал своим людям прекратить стрельбу.

Конный резерв ринулся навстречу оставшимся колесницам и пехоте, прорывавшейся через брешь. Катон присоединился к Туберону, когда строй двинулся по примятой траве в сторону мятежников. Левый фланг Десятой когорты был разорван на куски, и он увидел, как Трасилл отчаянно собирает группу своих людей, чтобы сформировать фланговую охрану под прямым углом к тому, что осталось от его основной линии, все еще сражавшейся с врагом на выступе. Небольшая группа колесниц, в количестве десяти или около того, оторвалась от остальных и погналась за ауксиллариями, бежавшими от третьей атаки бриттов. Катон поднял меч и повел своих людей, чтобы атаковать врага во фланг.

Колесницы были настолько увлечены своей добычей, что заметили приближающуюся к ним кавалерию только тогда, когда было уже слишком поздно. Катон протиснулся в пространство между двумя ближайшими колесницами и повернул направо. Облокотившись на седло, он ударил возничего и полоснул его по черепу, глубоко порезав щеку и оторвав верхнюю часть уха. Бритт инстинктивно дернулся и потянул за поводья, чтобы отвести колесницу от нападавшего. Воин в задней части возка сердито крякнул, когда Катон вышел за пределы досягаемости его копья.

Катон направил своего коня в сторону другой колесницы, находившейся в центре небольшой группы. Туберон и остальные его люди бросились в атаку посреди врага, пронзая копьями как лошадей, так и тех, кто был на колесницах. Раздался панический крик, когда один из ауксиллариев столкнулся с парой лошадей; прежде чем он успел прийти в себя, возничий пробежал по ярму и вонзил топор ему в шею. Ауксилларий мгновенно обмяк в седле, его щит и копье выпали из бессильных пальцев, а его конь качнулся и поскакал прочь. Возничему хватило лишь одного удара сердца, чтобы отпраздновать свою победу, прежде чем кто-то столкнул его на землю, и он рухнул на круп одного из своих животных, а затем соскользнул и упал под колесницу с криком боли, замершим в его горле, когда колесо раздавило ему грудь.