Восстание

Четвертый флот уже предвкушал победу, Тревейн не позволял вражеским кораблям приближаться к себе на дистанцию действия стратегических ракет, производя по ним все новые и новые залпы из своих чудовищно мощных ракетных установок. Он уже готовился дать новый залп, когда наконец поступил сигнал о сдаче. Йошинака радостно обернулся к сидевшему в полном молчании Тревейну.

Команды прекратить огонь не поступило, и гравитационные приводы выплеснули в сторону противника очередной град ракет.

Сигнал о сдаче лихорадочно повторяли снова и снова. Мятежники забивали коммуникационные каналы визжащими помехами. Ни у кого не осталось сомнений в их намерении сдаться.

Офицеры штаба не отрываясь смотрели на Тревейна. Выражение его лица, превратившееся в стальную маску, невозможно было описать. Он по-прежнему молча изучал дисплей.

Тяжелые стратегические ракеты мчались к флагману республиканской эскадры – монитору «Да Сильва».

«Господи! Что же сейчас чувствуют эти бедняги?!» – подумал Йошинака.

Тревейн смотрел и смотрел на дисплей, где ему предстояло увидеть гибель монитора со всем экипажем, но вместо него видел счастливую маленькую девочку с каштановыми волосами, играющую на белом песке у залитого солнцем моря.

Йошинака почти физически чувствовал, что все находящиеся на мостике безмолвно молят его вмешаться.

Он вздохнул и протянул руку к плечу Тревейна, хотелось сказать: «Иан! Сейчас ты герой! Подумай о своей репутации! Подумай о добром имени Федерации Пограничных Миров…»

Разумеется, он не стал этого говорить, а тронул своего друга за плечо и произнес решительным голосом:

– Господин адмирал, они сдались! Тревейн поднял голову, и его взгляд вдруг снова стал осмысленным.

– Ну да, конечно! – сказал он как ни в чем не бывало. – Прекратить огонь! Взять полет ракет под контроль и нацелить на мятежные корабли… Свяжите меня с их командующим!

Расстояние между сражающимися было так велико, что прошла почти минута, прежде чем экран большого коммуникационного монитора загорелся. На нем появилось лицо офицера, которого Тревейн когда-то знал. Казалось, это было в какой-то другой жизни!

– Говорит адмирал флота Тревейн, временный генерал-губернатор Пограничных Миров. Со мной на связи командир мятежников?

Между вопросом и ответом прошло пятьдесят бесконечных секунд.

– Как старшая по званию среди оставшихся в живых офицеров ударной группы, я хочу вступить в пере…

Лицо маленькой женщины, появившейся на экране, выглядело потрясенным. Говорила она глухо, но, когда до нее дошло, как к ней обратился Тревейн, она внезапно осеклась и в ее черных, как маслины, раскосых глазах загорелся огонь непримиримости и гордости.

– Я контр-адмирал Военно-космического флота Республики Свободных Землян Ли Хан! – резко ответила она.

Тревейн не стал повышать голоса, но его слова прозвучали как удар грома:

– Не валяйте дурака, капитан Ли Хан! Мы с вами не в цирке! Я не собираюсь вести с вами никаких переговоров. Ваши корабли должны опустить щиты и остановиться. К вам поднимутся офицеры, которые возьмут на себя командование от имени законного правительства Земной Федерации. В случае малейшего сопротивления нашим абордажным командам на любом из ваших кораблей я немедленно открываю огонь. Понятно?

Тревейн стоял, выпрямившись во весь рост, наблюдал за экраном и ждал, когда его слова долетят до мостика, который он видел. Когда это произошло, женщина, командовавшая эскадрой мятежников, вздрогнула, словно ее ударили по лицу. Ее глаза яростно засверкали, когда она вспомнила, как с ней однажды уже разговаривали в подобном тоне. Однако сегодня от ее решения зависела судьба не одного лишь линейного крейсера. Кроме того, сейчас она была совсем в другом положении. Из числа экипажей республиканской эскадры в тот день уже погибли тысячи человек, и гибелью оставшихся кораблей она бы ничего не добилась. Тревейн понял, что она в ярости, и подался вперед, жестоко улыбаясь.

– Советую вам меня понять, капитан, – прошептал он негромко, но почти кровожадно.

Не очень приятно смотреть в лицо побежденному человеку, не привыкшему к поражениям. Большинство из находившихся на мостике «Ортеги» испытывали что-то вроде смущения и отвернулись, пока слова Тревейна преодолевали световые секунды, отделявшие их от кораблей мятежников. Офицеры разглядывали свои приборы и ждали. Наконец Ли Хан, взглянув прямо в глаза адмиралу, заставила себя произнести «понятно!», чем спасла жизнь своим людям.

Тревейн отключил связь и сказал измученным, еле слышным голосом:

– Коммодор Йошинака, прошу вас заняться капитуляцией противника. Я буду у себя. – С этими словами он повернулся кругом и удалился широкими шагами.

Не успел он уйти с адмиральского мостика, как корабль охватило всеобщее ликование, которое становилось все громче и громче, пока от него не начала сотрясаться вся летающая космическая крепость. Но Тревейн этого не слышал.

21. Незримый контакт

На войне сражаются люди.

Генерал Карл фон Клаузевиц. ‘О войне’

Прескотт-Сити, ставший фактической столицей Пограничных Миров, по стандартам Внутренних Миров был небольшим городом, тем не менее самым крупным на Ксанаду; по крайней мере достаточно большим, чтобы в нем возникали транспортные пробки. С наземным транспортом было много проблем, а с воздушным -еще больше, несмотря на все усилия перегруженных работой регулировщиков и их автоматических помощников.

Возможно, этих проблем и не было бы, если бы в Прескотт-Сити не обосновалось временное правительство. Население города сразу выросло в полтора раза, а заполонившие город военные аэромобили превратили воздушное движение в настоящий хаос, расчищая себе путь пронзительными сиренами среди чинно движущегося гражданского воздушного транспорта. Поэтому для регулировщиков аэромобиль Миротворческих сил, мчавшийся к Дому правительства, был лишь очередной деталью мучительной головоломки, которую им приходилось ежедневно складывать.