Вотыты
Шрифт:
– Ты сказар-р-р «начиная»! А пр-р-родор-р-ржая и заканчивая чем?
– Какой вы любопытный, мой принц, – покачал Киринн головой, хотя осуждения в голосе не слышалось. – Продолжая степняками и небесными, с ними тоже хватает проблем, опять же, лесовикам не так обидно быть проблемными в компании. А заканчивая, пожалуй, попытками донести свою точку зрения до маленьких белых волчат, почитающих себя большими и черными, – тут у Киринна вырвался непритворный тяжкий вздох, и даже широкие брови горестно заломились.
– Ты говор-р-рил, вор-р-рчонок у тебя один! – Мидир слегка запутался. – Ир-р-ри ты спор-р-ришь еще с др-р-ругим?
Киринн
– Вы очень внимательны ко мне, мой принц. Волчонок один, белый и просто до синих фоморов самостоятельный. Поэтому иногда кажется, что их двое, а переспорить двоих одному, сами понимаете, в два раза сложнее!
На ум Мидиру пришли Мэрвин и папа, потом к ним мысленно же присоединился советник – когда все трое, не сговариваясь, смотрели на Мидира осуждающе, выдержать и так было сложно! А если спорить!.. Второй принц остро Киринну посочувствовал.
– Ты гр-р-равное, не р-р-расстр-р-раивайся! – и для верности похлопал его по руке. – Спор-р-рить бывает ср-р-рожно, но иногда самое гр-р-равное пр-р-росто подать гор-р-рос! Тогда тебя уср-р-рышат! А еср-р-ри не подать – не уср-р-рышат!
– Благодарю, мой принц, за поддержку, – Киринн улыбался тоже широко, красиво и открыто. – Я тоже так думаю: если не сказать, мнение просто не будет принято в расчет. Так и живем, я говорю, меня слышат, а потом все делают по-своему. Как вы думаете, мой принц, с чем это связано?
Новое чувство, что кто-то просит совета именно «от Мидира», заставило сердце наполниться гордостью и радостью, второй принц непритворно задумался, действительно пытаясь посоветовать что-то дельное, оправдать оказанное доверие.
– Я думаю, Кир-р-ринн, это потому, что вор-р-рчонку очень хочется сдер-р-рать как р-р-раз по-своему! Еср-р-ри не помогают р-р-разговор-р-ры, можно мор-р-рчать, это тоже действует, – Мидир помрачнел, припоминая воспитательное молчание Мэрвина длиной в не один день. – Тор-р-рько очень обидно бывает!
Киринн пошевелился, поудобнее перехватил руку вцепившегося в него Мидира, поднялся с колена.
– Вот я тоже думаю, мой принц, что молчать бывает очень обидно, а обижать волчат – последнее дело, если вы спросите меня, – нахмурился он. – Даже если этим волчатам уже двести…
– Не р-р-расстр-р-раивайся, ты можешь ведь по-др-р-ругому вор-р-рчонка поймать! Р-р-раз он взр-р-роср-р-рый, как взр-р-роср-р-рого! Ам! Ам! – и специально укусил воздух перед собой, чтобы показать грустному Киринну, как именно стоит ловить волчат. – Укусишь ты, он научится, ты же не будешь кусать бор-р-рьно!
Мидир и не заметил, как в его зубах оказалось плечо Киринна. Он испуганно выпустил руку, но Киринн не обиделся и даже не отдернулся, хотя ему наверняка было больно. Мир на мгновение словно бросился на Мидира, звуки, запахи – все усилилось многократно – и сразу пропало.
– Ой, это я нечаянно! – Мидир заглянул в глаза Киринну, но увидел лишь удивление.
– Мой принц, вы обернулись. Пусть на мгновение, но обернулись волком. Самостоятельно!
– Пр-р-равда?! А у меня быр-р-ри хвост и р-р-рапы? – оглядел себя Мидир, но увидел лишь привычное сюрко, штаны и сапожки.
– Все как у настоящего зверя. И как это вы умудрились обернуться волчонком? Пора вам уже попадать к магам. А ваши слова мне очень помогли.
Начальник стражи словно бы посветлел, а Мидиру стало приятно еще даже до всяких слов: он помог!
Он правда огромному белому волку помог! У него получилось! Он тоже уже большой и умный, что бы Мэрвин ни говорил! И уже смог обернуться!– Да, мой принц, вы подали мне изумительную идею, благодарю вас от души, – Киринн покосился на Мидира с гордостью, и волчонок почувствовал, как сильнее забилось сердце. – Впредь буду с вами советоваться.
Еще и поклонился! Мидир постарался разжать свои пальцы – вцепился он в латную перчатку знатно – и не смог, отцепляться от Киринна совершенно не хотелось.
Тренировка с двуручной болванкой удалась и на этот раз, Мидир схватывал быстро, ему нравилось вращать приятно увесистую деревяшку, обрушиваться ударами, будто гибель с самих небес, мощно, неостановимо! И на этот раз Киринн наконец согласился сказать папе о перемене оружия – ему приглянулось, как уверенно Мидир фехтовал.
В первую голову, правда, пришлось сообщить советнику. Тот появился на тренировочной площадке гораздо раньше, чем начиналось занятие с Мэрвином, причем явно что-то высматривал. Киринн подобрался, и это насторожило Мидира. Советник важно прошествовал мимо всех сражающихся пар, особенно приглядываясь и подозрительно принюхиваясь. Теперь Мидир заметил, что беловолосых стражей было не один и не два, просто они старались убирать под шлем заплетенные в косы светлые пряди.
Начальник стражи выступил вперед, опережая советника, жестом приказал волкам разбиться на пары, разновозрастным волчатам до трехсот лет – посторониться, и вызвал в круг, чтобы «научить новому приему на живом примере», белого волка, еще юного и казавшегося очень хрупким возле мощного Киринна. Советник недовольно поджал губы, но отошел: главнее начальника стражи на тренировочной площадке не было никого.
Киринн показывал новый удар, который следовало отрабатывать молодым волкам – своим полуторником раз за разом опрокидывал противника, злившегося и отчаянно пытавшегося это не показать. Сколько бы раз молодой стражник ни поднимался, Киринн опять и опять укладывал его в пыль тренировочной площадки, причем не меняя основное движение атаки, а попросту смещаясь или выходя на фигуру из неожиданной связки. Мидир, как и прочие, залюбовался. И пусть ему, как бойцу с двуручником, не светило применить именно этот прием, запомнить на будущее точно не помешает.
Вдобавок, Киринн проговаривал, что именно он делает, для молодых волков, и это дополнительно раздражало его противника. Мидир чуял досаду и почти обиду. Киринн, несомненно, чуял тоже, но не останавливался и не пытался смягчить свою манеру, не сменяя настроения, манеры и не повышая голоса.
Наконец, прием был рассмотрен со всех сторон, Киринн отошел от белого волка, обиженно опустившего голову. Советник шагнул было к неучу, но тут к нему приблизился Мэрвин, и молодому белому волку совершенно точно повезло.
Но когда Мидир проходил мимо, ветер донес обрывок сердитой фразы о старых белых остолопах, не видящих дальше своего носа и потому тыкающих носом в пыль всех окружающих.
Второй принц вздохнул, предполагая, что пожалеет, но в груди поднялось негодование: Киринн никакой не остолоп! И точно не старый! Ну, разве точно белый!
– Бур-р-рчишь, как девчонка, котор-р-рую дер-р-рнули за косу! – вот так, без приветствий и представлений, вырвалось у Мидира. – И зр-р-ря, между пр-р-рочим, бур-р-рчишь! Кир-р-ринн мог оставить тебя советнику! А он бы точно не пожар-р-рер-р-р!