Война сердец

Берта с Гортензией на руках и Альсидес стояли сбоку от алтаря. Роксана готова была вцепиться в физиономии им обоим. То, что происходило дальше, она вспоминала как страшный сон. Вот она и Блас опустились на колени на низенькую лавочку перед алтарём. Вот она говорит какие-то слова и клянётся этому незнакомому мужчине в любви и верности. Вот он надевает ей кольцо на палец. Хорошо, что лицо скрыто вуалью — никто не видит слёз. А после — бал , пир, свадебный вальс... Всё пролетело как одно мгновение. И вот она, совсем девочка, не знающая жизни, не знающая любви и мужской ласки, вдруг оказалась замужней женщиной. Брачной ночи Роксана тогда не боялась, потому что не знала о её существовании. С отцом было не принято говорить о таких вещах. С братом тем более. Мама уже много лет лежала в могиле, а нянек и гувернанток Роксане нанимали не для того, чтобы она с ними беседовала на запретные темы. Поэтому, когда Блас, слегка помявшись у порога, зашёл впервые в их общую спальню, Роксана испытала недоумение и раздражение. А когда он заявил, что они ещё и спать должны в одной постели, так и вовсе ужас. Она кричала, рыдала и рвала на себе волосы. И первую неделю новоиспечённый муж ночевал в гостевой комнате, пока в дело не встряла Берта. В грубой форме она объяснила невестке, что та обязана не только спать с Бласом в одной кровати, но ещё и ублажать его, делая разные мерзости, от которых у Роксаны волосы зашевелились. Берта грозилась выставить Роксану на позор перед всем городом как супругу, не исполняющую супружеский долг. Сама-то Берта каждый день рассказывала: она вышла замуж за Альсидеса по большой любви, любит его страстно и самозабвенно и вообще самая счастливая женщина на свете. Роксана же была уверена, что свекровь нарочно издевается, мстя за преступление Ламберто. Но в итоге Роксана уступила от страха и неведения, однажды впустив Бласа в комнату. Это было противно до судорог, хотя и закончилось быстро. К великому счастью Роксаны, Блас оказался неумелым любовником. Остаток ночи Роксана просидела в ванной, подавляя приступы рвоты.

Роксана вздохнула, вытаскивая себя из воспоминаний. Не время для этого. Сегодня свадьба Эстеллы. Удивительно, но до этой минуты Роксане ни разу не пришло в голову, что она делает с дочерью то же, что когда-то отец сделал с ней. И сегодня Эстелла пойдёт к алтарю в том же состоянии, что двадцать лет назад её мать. И сегодняшней ночью будет испытывать то же самое, что испытывала тогда её мать. Разве Эстелла заслужила это? Возможно и нет. Но она, Роксана, тоже не заслужила такой участи. А до сих пор никто не заплатил ей за всё пережитое. Отец и Ламберто припеваючи живут в столице. Блас умер, Альсидес умер, Берта осталась одна, а Роксана, злясь на весь мир, жаждала чьей-то боли и крови, но добраться до обидчиков не могла. Да и не знала, как отомстить цивилизованным методом, не потеряв статус первой дамы, примера для всего города.

Но кто-то же должен заплатить за её беды! Она же не святая мученица и не собирается страдать одна. Пусть теперь страдают другие. Она не просила ни Эстеллу, ни Мисолину появляться на свет. Роксана не хотела иметь детей и не любила дочерей маленькими. Не любит их и взрослыми. И зачем ей нужны эти две бестолковые девицы? От них никакого толку, лишь куча проблем. Особенно с Эстеллой. Что она творила весь предыдущий год, Роксана вспоминала с содроганием. Но всё закончилось, и теперь и Мисолина, и Эстелла обязаны принести хоть какую-то пользу, и компенсировав потраченные на них нервы, годы и деньги на наряды, гувернанток и чёртову школу. Они удачно выйдут замуж: одна станет маркизой, вторая графиней. Не просто же так она их рожала и мучилась с ними восемнадцать лет! То, что Эстеллу месяц назад силой вытащили из монастыря, где она хотела принять постриг, а Мисолина рыдает как нервно больная, Роксану не волновало. Плевать. С детства Роксана делила мир на себя и всех остальных. Она главная, прочие существуют для взаимодействия с ней: одни обслуживают, другие развлекают, третьи приносят выгоду.

Раздался стук копыт — подъехал экипаж невесты. Расправив плечи, Роксана вошла в церковь и села в первый ряд напротив хоров. Зазвучал орган. Нервно кусая губы, в дверь влетела та самая девочка в розовом платье, которую Роксана распекала за беготню. Держа в ручках плетёную корзинку, она пошла вперёд, разбрасывая лепестки роз и лилий. Жених приосанился. Арсиеро и Эстелла под руку появились на ковровой дорожке, что вела к алтарю. Гости, как по команде, обернулись и... у Роксаны челюсть отпала. Ей захотелось немедленно, сию секунду, подбежать к дочери и у всех на глазах надавать ей оплеух. Эстелла, утопающая в облаках белоснежного шёлка, кружев и лебяжьих перьев, держала в руках жгуче-чёрные розы.

Роксана вся кипела от негодования, когда невеста и посажёный отец двинулась к алтарю. Лицо Эстеллы скрывала длинная вуаль. Три девочки в таких же розовых платьицах, как у малышки рассып'aющей лепестки, несли шлейф. Роксана сжала кулаки. Ну она ей устроит! Идиотка! Глупая, никчёмная дура, способная лишь позорить, позорить и позорить семью каждый день. Выходит замуж с чёрным букетом. Устроила публичный траур. Даже она, Роксана, себе такого не позволяла. В конце концов, она тоже не хотела выходить за Бласа, но вышла же. И не устраивала клоунаду на собственной свадьбе. Даже когда Рубен умер, она не допустила подобного. И всё из-за вонючего пастуха. Гореть ему в аду! Роксана была в бешенстве, напрочь забыв о том, что Эстелла её родная дочь. А гости переглядывались и перешептывались, и Роксана не только ушами, но и даже спиной это слышала. — Смотрите, у невесты чёрный букет. — Никогда такого не видела. — Видимо, она не жаждет выходить замуж. — Подчеркнула, что она в трауре. Несчастную из себя строит. — Ещё бы, помните что было три месяца назад на площади? Все это видели. — Влюбиться в бандита, в Сатану и кричать об этом во всеуслышание. А теперь они хотят её сбагрить приличному жениху. Знаем мы, какая она приличная, видали. — Бедный сеньор Маурисио. Какой скандал! — Да уж, на его месте я бы немедленно отменил свадьбу! Эта девчонка ни в грош не ставит ни жениха, ни правила приличия.

Арсиеро за звуками органа не слышал сплетен и с невозмутимым выражением на лице подвёл Эстеллу к жениху.

— Теперь, Ваше Сиятельство, о ней должны заботиться вы. Это ваша обязанность до конца жизни, — сказал он тихо.

Жених кивнул. Арсиеро уселся рядом с Роксаной.

— Что? Что это такое? — спросила она шёпотом.

— О чём вы, дорогая?

— О букете.

— Ну... я не знаю, — замялся Арсиеро. — Эстеллита так захотела.

— Почему вы ей позволили? Почему не отобрали и не выбросили этот букет в мусор?

— Но ведь это её свадьба. Она захотела экстравагантный букет, что здесь страшного?

— Закройте рот! — прошипела Роксана, едва не скрипнув зубами. — Какой позор на мою голову! Она захотела экстравагантный букет! Как же! Знаем мы, чего она хотела. Хотела перед всем городом подчеркнуть, какая она несчастная. Дрянь неблагодарная! Сколько сил я на неё потратила, сколько нервов, и всё бесполезно! Это влияние безмозглой старухи, я уверена. Давно пора было выгнать её вон из нашего дома! Я не удивлюсь, если окажется, что это старая карга её надоумила. Как же, она ведь двадцать лет мне твердит, что выходила замуж по любви. Вот, пожалуйста, чего она добилась. У нас за спиной весь город говорит, что моя дочь неприличная женщина, скоро пальцем начнут тыкать. Когда мы выйдем из церкви, я их обеих убью, и бабку, и внучку!

— Ну что вы, дорогая, успокойтесь. Мы же в церкви. Нельзя ругаться в божьей обители. Это грех. Да и свадьба сегодня, не нужно устраивать разборки и портить всем настроение.

Роксана отвернулась, оставшись при своём мнении. Эстелла, меж тем, отдала букет Сантане — одной из трёх девушек-свидетельниц в одинаковых голубых платьях. Чуть пройдя вперёд, она опустилась на колени на низенькую скамеечку. Жених примостился рядом. И церемония началась.

Комментарий к Глава 2. Букет невесты ---------------------------------------

[1] Аби — верхняя мужская одежда с узкими полочками. Шили Аби из бархата, украшали изящной вышивкой золотом, серебром, цветным шёлком.

[2] Панье — каркас из ивовых или стальных прутьев или из пластин китового уса для придания пышности женской юбке.

====== Глава 3. Свёрток ======

Эстелла совершала отрепетированные заранее действия, будучи близка к истерике. Падре Антонио, что пришёл на смену умершему в том году падре Эберардо, — моложавый мужчина с бородой и хмурым лицом, приветствовал молодых и гостей и цитировал выдержки из Библии. Эстелла не слушала его. Украдкой нащупав медальон в перчатке, она тихонько сжала его пальцами. Длинная ажурная фата закрывала целиком её лицо, что радовало, ибо из глаз лились и лились настоящие ручьи. А в ушах набатом звучало имя Данте. Данте... Как же она его любит, и не мила ей жизнь без него! Она помнит его запах, голос, и кожа её помнит его ласки. И как же она нынче будет с другим мужчиной, с чужим, незнакомым? Она потеряла Данте навсегда, и это не исправить, но ей так и не позволили уйти в монастырь. Конечно, призвания к монашеству у неё нет и никогда не было, но Эстелла видела в этом единственный выход. Там её бы никто не терзал, там ей не нужно было бы лгать, что она счастлива, хотя сердце горит адски.

Эстелла не могла смотреть ни на мать, ни на Арсиеро, ни даже на бабушку и дядю Эстебана, ни тем более на Мисолину. У той тоже через две недели свадьба. Жениха она видела лишь раз и, как подозревала Эстелла, Мисолина неровно дышала к Маурисио. Но он был очарован Эстеллой, и Мисолине подыскали другого жениха, дабы она не расстраивалась. Раньше Эстелла позлорадствовала бы, но теперь ей было всё равно. Смертельно раненное сердце девушки кровоточило. Роксана же доказывала ей: удачный брак — её долг перед семьёй, как представительницы древнего рода, но Эстелла не понимала, о каком долге идёт речь и почему её используют как товар. Ей было наплевать на родословные и титулы, ведь она мечтала выйти замуж по любви, как бабушка. Но после недавнего происшествия Берта встала на сторону тех, кто уговаривал Эстеллу не отвергать Маурисио. И Эстелла осталась одна. Весь её мир, полный надежд, чудес и сказок, рухнул в одночасье. Она думала что умрёт, не выживет, не переживёт... Жива и дышит, хотя жизнью это назвать трудно. — Существуют ли причины, которые могут воспрепятствовать этому браку? Если кто-то знает о них, пусть скажет сейчас или молчит всю жизнь, — низкий, грудной голос падре Антонио вывел Эстеллу из оцепенения. На вопрос ответа не последовало. — В таком случае, с позволения Господа нашего, я спрашиваю жениха, спрашиваю и невесту: пришли ли вы в лоно церкви по своей воле и по своей воле же хотите заключить брак? — Да! — бойко отозвался Маурисио. Эстелла горько усмехнулась. По своей воле?! Они ещё и смеют об этом спрашивать? Подлые людишки, вежливые убийцы, что улыбаются в лицо, а потом вонзают нож в спину. — Да... — глухо сказала невеста. — Будете ли вы любить и уважать друг друга всю жизнь? — продолжил падре. — Да, падре, — Маурисио бросил на Эстеллу нежный взгляд, хоть и не видел её лица за ажурной тканью фаты. Как она может его любить? Ведь он ей чужой. Какой бы он ни был хороший, добрый и симпатичный, он ей чужой! — Да... — машинально пробормотала Эстелла.

— Готовы ли вы с любовью принять от Господа нашего детей, которых он подарит вам, и воспитать их согласно учению католической церкви?

— Да, падре! — Да, — эхом повторила Эстелла. Это невыносимо! Как бы вежлив и ласков не был Маурисио сейчас, он обернётся зверя, узнав, что она не девственница. Хотя... может быть... Да! В голову Эстеллы ворвалась идея: до брачной ночи дело не дойдёт, потому что по окончании свадебного пира она проглотит крысиный яд. Иного выхода нет. Зачем доводить до катастрофы? Она умрёт и не будет больше страдать. Эти чудовищные мысли заставили Эстеллу взять себя в руки. Падре Антонио велел жениху приступать к клятве.