Война сердец

— ЧТО? — хором воскликнули Арсиеро, Роксана и Хорхелина.

— Да, именно так. Я найму адвоката, и мы подадим в суд, чтобы лишить Роксану материнских полномочий. Я стану официальным опекуном Эстеллы и буду распоряжаться её судьбой, пока ей не исполнится двадцать один год или пока она не выйдет замуж. Я буду настаивать на том, что вы хотите отдать мою племянницу в рабство, и расскажу об этом всем!

— В какое рабство? Ты что несёшь? — взбесилась Роксана. — А я-то думала, ты единственный нормальный в своей полоумной семейке! Как же я ошиблась! Семейка плебеев! Вижу, деверь, ты в конец отупел от общения со служанками! И с каких это пор удачное замужество считается рабством?

— С тех самых! Этот человек — маньяк! Он загонит её в могилу! Вы что совсем глупые? — Эстебан треснул кулаком по столу. Все вздрогнули. — Я не позволю сломать жизнь дочери моего брата! И я тебя предупреждаю, — понизив голос, он наклонился к Роксане. — Ты думаешь, Эстебан слабак и дурачок, но ты меня плохо знаешь, золовушка. Мне будет жаль, если по твоей милости наша семья развалится, но я могу и открыть рот...

— Не поняла? — ощетинилась Роксана. Эстебан, заглянув ей в глаза, выдавил полушёпотом:

— А что ты не поняла? Если ты не оставишь девчонку в покое, я открою рот и расскажу всем несколько любопытных подробностей из биографии первой дамы Ферре де Кастильо. А вы, Арсиеро, смотрите в оба, она неспроста любит чёрных вдовцов. Следует их примеру. Не ровен час, найдёт и третьего мужа.

Эстебан поднялся и ушёл. Пронёсся мимо Эстеллы, чуть не сбив её с ног.

— Вы всё слышали? — бросил он. — Ну и прекрасно. Тем лучше!

Эстелла вошла в столовую.

— Хорхелина, — обратился Арсиеро к сестре, — что за муха укусила вашего мужа?

— Не переживайте, дорогой братик. Я ему всё выскажу потом, — Хорхелина сжимала губы в тонкую ниточку. — Какое хамство — обозвать уважаемого человека маньяком!

Эстелла плюхнулась на своё место.

— Доброе утро, дорогая, — сказал Арсиеро и тут же получил от Роксаны удар локтем в бок.

— Вообще-то мы договорились, — прошипела она, — пока эта девица не научится себя вести, мы с ней не общаемся. Но раз уж вы нарушили наш уговор, Арсиеро, передайте этому позорному наросту на добром имени нашей семьи, что завтра к ней придёт жених. И она должна встретить его с почтением и уважением, иначе я сверну ей шею.

Эстелла промолчала, тайком сжимая кулаки. Мисолина смерила её победным взглядом.

— Ты выйдешь замуж за мерзкого старика! — выдала она радостно. — А у меня будет шикарный жених. Чтоб ты сдохла от зависти!

— Мисолина, мы же договорились!

— Да-да, мамочка, простите, но я должна была это сказать, — пролепетала Мисолина притворно-смиренным голоском.

«Когда я выйду замуж за Данте, ты подавишься своим ядом», — подумала Эстелла и с аппетитом принялась за творожный пудинг.

Остаток дня она провела в комнате, мечтая о Данте, и лишь к вечеру сообразила: пора действовать. Если старик придёт завтра, ей нужно срочно оповестить Данте.

Она спустилась в кухню и застала там Либертад, которая, лузгая орешки, о чём-то напряжённо думала.

— Либертад, очнись!

— Ой, сеньорита, я вас не видела, — отозвалась служанка.

— У тебя что-то случилось?

— Да так, всё то же. Вы ж знаете.

— Дядя Эстебан?

— Ага.

— Так вы не помирились?

— Прям уж. Он всё носится со своей кошёлкой, а на меня ноль внимания, будто и нету меня.

— Вчера, когда вы пришли ко мне вместе, я подумала, что вы помирились, — разочарованно сказала Эстелла.

— Нет, просто Эстебан помочь вам хочет. Я ужин вам несла, а он как раз тоже к вам шёл. Вот мы и встретились.

— Хочешь, я поговорю с дядей о тебе? Ну, чтобы он объяснил, что произошло.

Либертад пожала плечами.

— А чего тут объяснять-то? Всё ясно, как день: он меня разлюбил.

— Эмм... не знаю, не знаю. Мне кажется, с дядей что-то не так.

— Почему? — встрепенулась Либертад.

— Ты разве не видела, как он вёл себя за завтраком?

— Нет. За завтраком ведь Урсула прислуживала. И чего ж там было?

— Он наорал на Хорхелину, а потом на маму, очень, очень так резко. Никогда его таким не видела.

— Люди меняются со временем, — вздохнула Либертад.

— Не думаю. Тут что-то не так! — убеждённо воскликнула Эстелла. — У дяди появились тайны, он что-то узнал про маму или Хорхелину. Вчера он мне сказал, что и про Сантану что-то знает. Или у него крыша поехала.

— Скорее последнее. Я бы не удивилась, — пробурчала Либертад.

— Всё равно я с ним поговорю, — упрямства Эстелле было не занимать. — Я хочу тебе помочь. Но ты, ты тоже должна мне помочь.

— Конечно, сеньорита, я всегда вам помогу, вы ж знаете!

Эстелла протянула Либертад пергаментный конверт.

— Чего это?

— Это письмо для Данте. Я ему написала обо всём, о чём мы вчера говорили. Его надо отнести в гостиницу «Маска», но я боюсь посылать Дуду.

— И верно делаете. Ежели ваша мамаша узнает, она кавалера вашего со свету сживёт. Я схожу туда и отнесу.

— Либертад, ты чудо! — Эстелла порывисто обняла служанку.

— Ой, ну ладно вам, сеньорита, вы меня засмущали!

Десять минут спустя, Либертад уже неслась по улице, сжимая конверт в руке.

Эстелла вернулась в гостиную. Бойкот, объявленный родственниками, стал для неё неожиданностью, но не сильно её расстроил. Можно подумать, до этого они жаждали с ней общаться!

Удобрив бабушкины кактусы, Эстелла налила себе бренди и, выпив глоток, закашлялась. Фу-у... ну и гадость! Поставила стакан на место и увидела: в кабинет дедушки Альсидеса, который Берта всегда запирала на ключ, приоткрыта дверь. Из щели сочился свет.

По натуре Эстелла была жутко любопытна, поэтому она подкралась и сунула нос в щель. В кабинете горели канделябры и свечи. Все папки из большого шкафа-стеллажа, что стоял у окна, были вывалены на стол. Дядя Эстебан вытаскивал бумаги, перебирал их, откладывая некоторые. Эстелла хотела войти и поинтересоваться, что происходит, но тут раздался шум на лестнице. Дядя схватил отложенные документы и, сунув их под жилет, быстро запихал папки в стеллаж. Эстелла укрылась за колонной.

Появилась Хорхелина. Цокая каблуками, как подкованная лошадь, она, увидев свет в дедушкином кабинете, туда вломилась.