Шрифт:
Пролог
Мощный навороченный немецкий внедорожник подбросило на очередной яме, и водитель невольно выругался. Обернулся к сидящему рядом худому лысому пареньку и озабоченно спросил:
– Ты как?
– Нормально, – ответил тот сквозь зубы.
– Потерпи слегка, – извиняющимся тоном сказал мужчина. – Уже должно быть недалеко. Странно, но даже здесь навигатор пашет.
Удивление его было достаточно понятно. Вокруг грунтовой дороги рос настоящий лес. Неухоженный и мрачный. Может, это и называется «настоящая тайга»? От ближайшего города добрая сотня километров, а почти вымершая деревня в двух десятках. Полная тишина, мелкая живность наверняка попряталась из-за рева двигателя, и лишь иногда от холодных порывов ветра качаются верхушки деревьев.
Он бы ничуть не удивился,
Хлипкий деревянный мостик через едва заметный, обмелевший от жары ручеек остался слева, и водитель сам себе с удовлетворением кивнул. Едет правильно, мостик и ручеек в качестве дорожных примет называли. Проехал еще с километр, и за поворотом обнаружился забор. На крыше установлены солнечные панели и парочка антенн. Телефон и интернет уж точно имеются, несмотря на глушь. Возможно, рация.
Остановился и погудел. Хозяин обязан был знать о приезде, и ничего удивительного, что выскочил почти сразу. Крепкий невысокий мужчина с бородой. Улыбка радушия на лице, притом глаза настороженные и цепкие. Приходилось видеть таких людей. С благожелательной миной сунет нож под лопатку, только отвернись. А говорят, в деревнях остались приличные люди, особенно в лесу. Впрочем, если с браконьерами приходится дело иметь, человек должен быть непростой.
Чуть позже обнаружилась парочка стареньких советских карабинов на стене и не иначе ТТ за поясом сзади. Толком не рассмотреть под курткой, но откуда здесь импортному изделию взяться. Телевизор тоже древний в комнате. Любопытно, куда ж он девает огромные деньжищи.
Вроде случайно бородач задал парочку невинных с виду вопросов. Это было предусмотрено. Хотя странно после подтверждения от рекомендовавшего, четких подробных инструкций и перевода немалой суммы. Правда, допрос продолжался недолго. Парнишка почти вывалился из машины, ему было плохо, и пришлось нести его на руках. Уложил на кровать и потребовал:
– Когда? Он совсем плох.
– Так на рассвете, – пожимая плечами, прогудел егерь. – Рази ж Пал Ваныч не объяснял?
– Но, может, есть возможность ускорить? – спросил с раздражением водитель. – Каждая минута на счету. – Извлекая из сумки шприц и набирая в него болеутоляющее, нервно повысил голос.
– Это не научное, а альтернативное лечение, – с оттенком скуки в голосе произнес хозяин, глядя, как водитель колет. – Ты приехал, теперь не лезь с претензиями, а делай чего говорят. Во всем есть смысл и не зря сразу не делается, а в определенный момент. Пойдем пока, поешь с дороги.
Водитель вскинулся недовольно.
– И я тоже поснедаю, а он пусть поспит. После такого, – похоже, хозяин название ампулы углядел, – должно отпустить на время.
На столе стояла большая сковорода с жареной картошкой и мясом, залитой яйцами. На тарелке огурцы, помидоры и лук. Еще принес из застекленного буфета (явно пятидесятых годов мебель, нынче таких и в антикварном магазине не обнаружить) бутылку початую. Внутри плескалось нечто, и по виду не иначе самогон, уж больно мутная жидкость.
– Я не буду, – пробурчал водитель, прикрывая ладонью граненый стакан, а какой еще мог оказаться в таком месте, – с утра не ел да на нервах. Развезет.
– Не боись, – заверил хозяин, – подниму вовремя. А это разве выпивка? Чисто для аппетиту, на полезных травках. Давай-давай, я знаю, что делаю. Отпустит слегка напряг.
На вкус содержимое оказалось соответствующим виду. Противно и горько. В животе зато сразу стало горячо. А через мгновение пропал свет…
Очнулся водитель с дикой головной болью и с недоумением уставился в окно. Солнце чуть не в зените, а значит, проспал прилично мордой на столе. Еда на сковороде так и не тронута, уже давно остыла. Тарелки чистые. Пару секунд в голове тяжело ворочалось недоумение, затем вскочил и метнулся в комнату. Кровать пуста, парень отсутствовал. На полу валялись какие-то вещи.
Может, егерь решил без него проводить лечение, ворохнулась жалкая мысль. Но почему не разбудил? Пнув дверь, выскочил во двор, осматриваясь.
Ворота нараспашку, телега с лошадью и корова исчезли. Если первое понятно, то второе хуже некуда. Ушел с концами? Да куда денется, паршивый козел! Через четверть часа здесь будет пара вертолетов, полсотни умелых бойцов и всю округу перекроют. В деревне у егеря прикормленные люди, но вряд ли что-то знают. Их все равно вывернут наизнанку.Полез в машину, извлек из бардачка спутниковый телефон. Перекрестился и приступил к докладу, подозревая, что с дальнейшей карьерой ожидают огромные проблемы. Как сумел расколоть? Все пароли названы, ссылка на нужного человека неслучайна и, если б что-то подозревал, смылся бы до приезда. Выходит, чем-то насторожил, и всерьез. Полный провал.
Больной проснулся в деревенской избе и пару секунд смотрел с недоумением, потом резко сел. Это было не то место, где он вырубился. Маленькое темное помещение с дверью и без окна. Назвать окном узкую щель, закрытую чем-то, мало напоминающим стекло, смешно. Он сидел на широкой лавке, слегка прикрытой лоскутной тряпкой, абсолютно голый. Главное, и это было важнее всего, он больше не чувствовал боли! Слабость – да, присутствовала, но это и неудивительно.
Снаружи говорили, и слышно было прекрасно. Только разобрать ничего не удавалось. Слова звучали знакомо, но смысл не улавливался. Можно голову отдать на отсечение, не русский. Отличить немецкий от французского – легко. Испанский, итальянский? Вроде нет, но смутно знакомое проскальзывает иногда. Ничего не понятно. Откуда в Сибири такое? Даже староверы так не говорят.
В открытую дверь заглянула девчонка приблизительно его возраста, в одежде, будто срисованной с фильмов про крепостное право. Длинная рубаха-сарафан серого цвета, некрашеное полотно, ноги босые и грязные. Лицо широкое и некрасивое, зато коса толстая и до пояса. Радостно улыбнулась и сказала что-то звонким голосом. Напрягся и ничего снова не понял. Сделал унылую рожу и развел руками. Она извлекла из-под лавки хорошо знакомый на вид горшок и протянула парню со смешком.
С облегчением отлил, отвернувшись. Девка, ничуть не стесняясь, смотрела на него, потом сунула в руки тряпье, принесенное с собой, и ушла. Это оказалась одежда. Портки, другого слова не подобрать, из жесткой ткани с завязочками. Или это кальсоны? Вроде те надевали под штаны, а здесь даже трусы отсутствуют. Еще рубаха из такой же материи серого цвета. Пришлось натягивать через голову, поскольку пуговицы отсутствовали и вся она была цельная. Только у шеи вырез для удобства. К счастью, обувь на лапти не заменили. С радостью обнаружил разношенные и привычные кроссовки.
Пока он возился, девчонка вернулась. Не пытаясь вступить в беседу, выставила на лежанку чугунок, добавила краюху хлеба, кувшин и деревянную ложку и, игнорируя попытки вступить в беседу, снова удалилась. В горшке оказалась каша, крупа мелкая, но не пшенка, а что-то незнакомое. На вкус вполне нормально, со специями и щедро сдобренная маслом, да еще с кусочками мяса. Не особо он в мясе разбирается, но, кажется, свинина.
Желудок радостно урчал, пока работал ложкой. Давненько не ел с таким удовольствием. А в последнее время с любого куска выворачивало. Все эти химии и облучения до добра не доводят. Машинально провел рукой по голове и замер, почувствовав колющее ощущение. У него отросли волосы? Значит, реально вылечили?! От переполняющего счастья хотелось заорать и броситься в пляс, но он выдохнул и старательно доел до конца кашу. Мысли слегка путались, глаза слипались. Рассудив, что так или иначе за ним придут и объяснят, что к чему, завалился на лавку и моментально провалился в сон.
Темнице положено находиться в подвале замка, и поскольку это обычно глубже, чем дно заполненного водой рва, там всегда сыро и холодно. Здесь было тепло, и отвели его наверх. Несмотря на то что приковали к полу мощными цепями, а голову и конечности еще обручами, так что смотреть вбок можно, лишь скосив глаза, а двигаться невозможно, помещение меньше всего напоминало камеру. Вместо сплошной стены два небольших и узких окна, дающих свет и позволяющих стрелять по осадившим донжон врагам. У стены находились столы, заставленные всевозможными склянками с жидкостями и без. Весы с гирьками очень малого размера и несколько брошенных на каменный пол тяжелых свитков.