Возьми мое сердце

— Бесс, сегодня я выдержала очень нелегкое сражение. Посмотрим, что будет дальше, — пробормотала она со слипающимися глазами.

Эмили проспала два часа и проснулась от собственных жалобных причитаний: «Пожалуйста, не надо... пожалуйста, не надо...» Она резко оторвала голову от подушки и подумала: «Я схожу с ума? Что это за сон?»

И тут она вспомнила. «Меня кто-то напугал... А я умоляла его не убивать меня...»

Эмили поняла, что дрожит всем телом. Бесс поскуливала, почуяв, что хозяйка чем-то встревожена. Эмили прижала собачку к груди и призналась ей:

— Бесс, как хорошо, что ты у меня есть! Мне все приснилось как наяву. И так похоже на кошмар... Но если кто и хочет добраться до меня, то только Грег Олдрич. Больше особо некому, а его я точно не боюсь...

Вдруг ее как громом поразило: «Вот и Натали не боялась!.. Она ведь даже мысли не допускала, что он может убить ее...»

«Господи, что со мной такое?» — обеспокоено спросила себя Эмили и взглянула на часы. Без десяти восемь — достаточно времени, чтобы приготовить себе приличный ужин, пролистать газету и усесться за просмотр «Судебных кулуаров».

«Интересно, будет ли Майкл Гордон продолжать настаивать на невиновности своего приятеля, — размышляла она, — после сегодняшних событий?»

37

— Сегодня в суде Грег Олдрич явно оплошал, — удрученно заметил Майкл Гордон на фоне экранной заставки шоу «В судебных кулуарах». — Уверенность и убедительность, которые он проявил в пятницу на прямом допросе, но видимому, совершенно оставили его. Он привел суд в полное замешательство своим неожиданным признанием, что ночью прятался в кустах у дома своей супруги и подглядывал за ней в окно. Это случилось за тридцать два часа до того, как Натали Райнс вернулась с Кейп-Кода в Нью-Джерси и была застрелена в своем особняке на кухне.

Эксперты, приглашенные на передачу, все как один закивали. Бернард Рейли, в пятницу вечером рассуждавший, что случайная встреча в баре может повлечь за собой нелепые и несправедливые обвинения, теперь выражал глубокую обеспокоенность поведением Грега Олдрича на грозном перекрестном допросе обвинителя.

— Когда Олдрич признался, что ночью смотрел в окно дома своей жены, я лишь посочувствовал Ричарду Муру — он, скорее всего, впервые услышал это от своего подзащитного.

Жоржет Кассотта, криминальный психолог, подлила масла в огонь:

— Позвольте и мне. Своим признанием он вогнал женщин-присяжных в дрожь, да и мужчины, полагаю, сильно впечатлились услышанным. Из заботливого супруга, каким он предстал на прямом допросе, он разом превратился в Подглядывающего Тома [16] . А чего стоят поездки мимо дома Натали в воскресенье — и это после того, как в субботу вечером он с радостью убедился, что она одна, и сам подтвердил это на суде! Так что, вполне возможно, его судьба уже предрешена.

— Обвинение оказалось сегодня в выигрыше еще по одной причине, — добавил судья Рейли. — Эмили Уоллес чрезвычайно умело использовала скрипучий ящик как главную улику. Она намекнула обвиняемому на все возможные объяснения, откуда Истону могло быть известно об этом столике и издаваемом им звуке, Олдрич же этим не воспользовался. И он, и Мур должны были предугадать, что обвинитель сделает упор на этом моменте, но дело даже не в том, что подсудимый совершенно искренне признал свою несостоятельность.

16

Подглядывающий Том — портной из легенды о леди Годиве, которая проехала обнаженной по улицам города Ковентри ради того, чтобы граф, ее муж, снизил непомерные налоги для своих подданных. Лишь один житель города, Подглядывающий Том, решился выглянуть из окна и в тот же миг ослеп.

Проблема в другом: он произвел впечатление человека, которого загнали в угол.

— Но если он и вправду невиновен, — парировал Гордон, — и действительно не может понять, откуда Истон знает о столике, разве не так от отчаяния будет реагировать человек, попавший в ловушку?

— На данный момент Грегу Олдричу остается только молить Бога, чтобы хоть один присяжный склонился к такому же мнению и приговор не был бы вынесен, — ответил судья Рейли. — Хотя, откровенно признаюсь, я не верю в их единодушный вердикт «невиновен».

Перед завершением программы Майкл Гордон напомнил зрителям, что присяжные приступят к обсуждению сразу, как только судья Стивенс даст им свое напутствие по правовым вопросам.

— Вероятно, это произойдет около одиннадцати утра, — предположил Майкл. — С этого времени прошу вас оставлять на нашем сайте свои прогнозы: признают ли Грега Олдрича виновным в убийстве своей жены. Вы можете также проголосовать за отсутствие единодушного мнения среди присяжных, которое повлечет за собой отсрочку приговора и новое судебное разбирательство. Сомневаюсь, что завтра в нашей передаче мы уже сможем огласить вердикт. Приглашаю вас присылать нам свои голоса до тех пор, пока присяжные не известят судью Стивенса, что решение принято. Если к нашему завтрашнему выпуску вердикт еще не будет вынесен, мы с вами обсудим результаты голосования. Доброй вам ночи!

38

Едва Майкл Гордон попрощался со зрителями, Белл Гарсия повернулась к своему мужу Сэлу.

— Сегодня все пошло насмарку, — недовольным голосом заключила она. — Понимаешь, в пятницу Майк вдруг взял и объявил всем, что считает Грега невиновным. А сегодня вынужден был признать, что Грег своим выступлением только все себе напортил!

Сэл взглянул на жену поверх очков.

— Выступлением? Мне казалось, обычно актеры выступают...

— Ты знаешь, о чем я! Грег вел себя совсем не как невиновный. Он расплакался, когда Эмили стала напирать на него с тем скрипучим ящиком и Джимми Истоном. Наверное, жалеет теперь, что не смазал его вовремя. Но хуже всего, что он по-настоящему рыдал, пришлось даже устроить перерыв. Мне его стало жалко, но если судить объективно, то сегодня он произвел на всех впечатление человека, убившего t мою жену!

Видя, что Белл распалилась не на шутку и настроена на немедленную и подробную дискуссию о сегодняшнем судебном заседании, Сэл решил, что пора откладывать газету, и задал супруге вопрос, который, по его опыту, должен был повлечь за собой развернутый ответ, а от него самого требовал лишь минимального участия:

— Белл, если бы ты была среди присяжных, как бы ты проголосовала?

Белл задумчиво и нерешительно покачала головой.

— Ну... трудно судить... Все это очень печально. Видишь ли, что теперь будет с Кейти? Но... ох, Сэл! Если бы я была среди присяжных — вот говорю, а у самой сердце разрывается! — то проголосовала бы за «виновен». В пятницу мне и вправду показалось, что Грег вроде бы разумно объясняет вещи, которые подозрительны даже для самого тупого болвана. Мне и тогда не давал покоя этот ящик в столе, но ведь любой подтвердит, что такой тип, как Джимми Истон, соврет — недорого возьмет. А сейчас, когда в «Кулуарах» показали Грега на суде, я словно увидела человека на исповеди. Ну, не когда признаются в каком-то не очень благовидном поступке, а когда изливают душу и рассказывают, как все происходило. В общем, ты понимаешь...

«Джимми Истон...» — снова промелькнуло в голове у Сэла.

Белл смотрела на мужа в упор, и тот искренне понадеялся, что на его лице не отразилось беспокойство, навеянное этим именем. К тому же он скрыл, что днем ему звонил Руди Слинг. Почти три года минуло с тех пор, как Сэл со своей артелью помог переселиться семье давних друзей, Руди и Рини Слинг, которые перебирались из квартиры на Восточной Десятой улице в Йонкерс [17] .

— Привет, Сэл! Ты случайно не смотришь шоу «Судебные кулуары» — о том, как один крутой театральный агент грохнул свою жену в «штате садов»? — осведомился у него Руди.

17

Йонкерс — город на юго-востоке штата Нью-Йорк, на восточном берегу реки Гудзон.

— Мне это не слишком интересно, зато Белл просто липнет к экрану, а потом все мне докладывает. Так что я поневоле в курсе.

— Этот тип, Джимми Истон, был у тебя в команде, когда ты три года назад перевозил нас в Йонкерс.

— Теперь я уже подзабыл. Вроде нанимал его в запас, если мы не справлялись, — на всякий случай поосторожничал Сэл.

— Решился тебя побеспокоить, потому что Рини сегодня утром о нем говорила. Дело в том, что перед переездом ты посоветовал нам ничего не вытаскивать из ящиков комода, а просто заклеить их липкой лентой.