Возвращение
Шрифт:
— Че папуас?! Заело!
Судя по топоту, медведь несся вдоль стены. Запирать надо, а чем? Тяжелая лапа на пробу шваркнула по твердому дереву. Не старайся, зверь, не выдавишь, ворота замка открываются наружу… Вытащив нож, я быстро сунул его в плоские петли: клинок прочный, из отменного металла, выдержит. Лишь бы не выскочил от тряски. Одновременно дал команду Сомову, чтобы распахнул форточки. Хищник уже понял, что кубышечка захлопнулась, сейчас начнет изучать, все стекла выдавит. А нам тут жить, чувствую.
— В задницу пошел, уродец! — проорал Гоблин в очередное окно.
Медведь
Гораздо страшней, чем Сомов. А, как сердечко забилось! Быстро в себя приходим с такой стимуляцией!
— Что предпринимаем?
— Валить его надо, вот что, — недолго думал напарник. — Просто так теперь не уйдет, он голодный и злой.
Не поспоришь. Запросто может в засаду встать, жизни не даст.
— И чем, интересно? — скептически поинтересовался я.
— Известно чем — твоим кольтом, у тебя патроны мощней, не мне же свои тратить. — У Сомова уже были ответы, смотри-ка!
— Ты молодец, конечно! Значит, я переведу на этого черта пару обойм, а где потом брать? Понимаешь, что он не боится огнестрела? Значит, в ближнем радиусе с патронами негусто. Если вообще поблизости есть люди…
Никакого внимания на окружающую обстановку — в избе пусто, и хорошо, большой огурец на интерьер — это все позже. Пока нас занимало тяжелое дыхание зверя за стеной сруба. По сути Сомов прав, валить медведя надо. Беспокойный он. Потолчется у избы, подумает… И поймет, что рано или поздно еда вылезет наружу! Медведи очень хорошо маскируются, а в засаде умеют сидеть долго и тихо. Будет осада.
Только как? Ну, продырявлю я ему пару мышц, в лучшем случае. Густая вязкая шерсть, толстая кожа, толстые и крепкие мышцы. Если найдутся знатоки, утверждающие, что мой пистолет — подходящее оружие для добычи медведя размером больше кадьякского гризли, то это легко проверить. Постройте в виртуальный ряд сотню опытных охотников-медвежатников и спросите, многие ли из них согласятся в охоте на легендарном острове променять свой ствол на мой?
— Пошли, Гоб, сверху глянем.
Мы быстро поднялись на чердак, в котором можно было обустроить шикарную мансарду. Иногда на таких чердаках Смотрящие прячут зачетные ништяки. В данном случае на виду ничего не лежит вроде, лишь много сухой травы. Потом будем смотреть.
— Видишь его? — спросил Гоблин от своего окошка.
— Прячется, гад.
— Не прячется, а у окон пасется, заглядывает. А так бы хорошо… Сверху, да в башку! Из кольта, — опять уточнил Мишка.
Надо что-то придумывать. Через окно успею сделать максимум один выстрел — сразу отпрыгнет, говорю же, очень резкий. Ладно, выстрелим одновременно… Черт, как же жалко патронов! Эта пальба никоим образом не решит ключевых проблем возвращения. Я еще ничего не знаю о местности, о районе, о потенциальных угрозах! Трахома, какого черта ты выскочил, лохматый? В самый неподходящий момент.
Неужели еще один тест на профпригодность? Не эту ли версию держал в голове Федя Потапов?
Спустились вниз. Медведь пару раз мелькнул перед окнами, я даже ствол выхватывал. Наудачу палить глупо, ранишь слабо — разозлишь конкретно. Это не легенда, что все медведи очень мстительны. Впрочем, росомахи тоже. Начали этап возвращения домой… с
обретения врагов.Тут меня осенило.
— Гоб, а давай его гранатой взорвем!
Он посмотрел на меня как на предателя.
— Ни за что.
— А в Болотах был готов пещерника рвануть! Почти в аналогичной ситуации.
— Ни! За! Что! — раздельно повторил напарник с самым обиженным видом.
Будто я предлагал не самый оптимальный выход из положения, а собрался отобрать у маленького мальчика любимый красный барабан с желтыми треугольниками по кайме. Мне же кажется, что придуман очень изящный вариант. Бумц! И клятый медведь нашпигован горячими осколками, у Сомова не хлопушка наступательная, а солидная Ф1.
Однако ссориться с другом я не буду.
И тут Гоблин разозлился по-настоящему!
Углядев что-то, он ломанулся в ближний правый угол — и вот уже, тащит!
Старое посеревшее древко толщиной в мое запястье, наконечник — четырехгранный заостренный лом, приваренный к стакану. Это же пешня, которой долбают лед, делая зимой прорубь! Стоп! Интересно, интересно…
— Мишка, поблизости есть река.
— К бесам эту реку! Становись к соседнему окну! — И он изготовился с пикой наперевес, взяв адское оружие не так, как держит свое оружие гарпунер, а двумя руками, наперевес.
Ему бы в древнегреческой фаланге стоять, неприятеля издали крушить…
Вытащив пистолет, я пристроился слева от разъяренного друга, готового убить за свою любимую гранату.
— Кис-кис… Цыпа-цыпа-цыпа! — забубнил Сомов, стараясь убедить медведя подойти к узкому окошку. — Кастет, может, руку высунешь? На секундочку.
— Может, кое-что другое высунуть?
Гоблин довольно зареготал, в группе устанавливалась рабочая боевая обстановка.
Наконец медведь услышал и подошел к окну, за которым стоял пикинер. Вот хитрая тварь! Хозяин тайги не стал выстраиваться во фронт, а пристроился бочком, запустив огромную когтистую лапу внутрь избы, желая зацепить противника. Напрасно, Гоблина тебе не переиграть.
Сомов отодвинулся к краю, примерился и что есть дури всадил пешней по цели — тут же раздался громкий рев! Медведь отпрянул от окна, я видел, как пешня, вылетев из рук напарника, исчезла в один миг!
Где ты, Винни?!
Вот он! Я успел выстрелить два раза в бочину, и оба попал.
Рев стал громче. Рядом грохотнул парабеллум Сомова.
— За угол ушел!
— Наверх! — скомандовал я.
Друг за другом уже знакомым путем полезли на чердак.
— Скачем, как макаки…
— Тише ты! — толкнул я Мишку. — Вижу!
Раненый медведь сидел на земле напротив торца здания, стонал и пытался вытащить пешню, глубоко засевшую чуть ниже левого плечевого сустава. По шерсти слева текла кровь.
— Добыли! — горячо выдохнул Гоблин прямо мне в ухо.
— Не кажи «гоп»…
— Гоп!!! — И он, выставив пистолет в слуховое окно, всадил четыре пули в открытую грудь. Я тоже добавил, один раз, чувствуя, что уже хватит.
Медведь тяжело застонал и повалился на бок.
Охота закончилась.
С матюками в помощи расшатав застрявшую щеколду, Сомов наконец выдернул засов и уже надежно запер дверь.