Возвращение

На поясе Кости ожила рация:

– Багиров! Мать!.. Учёные ещё там?! Уводи всех! Сейчас накроем!

– Запрашиваю вертолёт! – крикнул Багиров в ответ. – До точки эвакуации не доберёмся!

Бежать на своих двоих сейчас смысла не было. Метров сто максимум пройдут и меги их догонят.

– Подтвердите отсутствия Альфы на поле, – это был уже голос пилота.

Вертолёт наблюдения кружил в семи километрах от места боя.

– Подтверждаю, Альфы нет! – крикнул Костя.

– Точка эвакуации А2, – раздалось немедленно, – две минуты.

Капитан обернулся к Бестужеву:

– Ты слышал? Две минуты!

Дмитрий отпустил пункционное устройство, сдёрнул с него конец извлечённого позвоночника с ещё светящимся БПУ, скатал его, как ленту в рулон, и сунул в контейнер.

– Образец кожи?! – крикнул он.

– Есть! – отчитался Паша, закрывая герметичную упаковку с куском снятой шкуры.

– Всё, отходим! – приказал Дмитрий. – Стол оставляем.

Лазарева выдохнула, сдёрнула провода, пихнула всё в сумку.

Бестужев бросил контейнер с позвоночником Паше:

– Неси!

Сам быстро поднял Анну за плечо, заглянул в глаза:

– Вы в норме?

Он мгновение осматривал её лицо под слоем пыли. Но всего мгновение. Больше тратить нельзя.

– Да, да… – Лазарева сглотнула.

Учёные собрались ровно за десять секунд, взяли оружие, составленное у стола. Дмитрий навесил свою сумку на плечо, схватил лейтенанта под локоть и побежал вместе с ней к Косте:

– Выводи нас!

Группа учёных под охраной десантников поднялась из воронки. И буквально через пару секунд в их спины ударила взрывная волна. Снаряды накрыли оставленную позицию. Системы залпового огня «Град» оставались в пяти километрах от места боя. Они были единственной причиной, по которой биологов и десантников за это время не сожрали.

Впереди, поднимая клубы пыли, садился вертолёт, а позади, прыгали через ямы монстры двухметровой длинны, с высотой в холке под метр семьдесят.

Лазарева оглянулась назад всего на долю секунды, майор Бестужев так и тащил её за локоть. Что было очень кстати сейчас. Сама она в полной амуниции и с ремонтной сумкой так быстро не бежала бы.

Среди всей массы мегистотериев выделялись всего две или три бета-особи – хищники с телом почти в три метра и выше своих собратьев на голову. Серая кожа всех мутантов казалась гладкой, но при движении было заметно, как свет падает с пластины на пластину. Чешуя была гибкой и крепкой, настолько, что очередь нового, разработанного специально под мегов АК-147, убивала монстров только в упор. Этой броней был покрыт даже мощный череп, хотя прочность самого черепа, с широко расставленными челюстными костями, была сравнима с металлом. Двигали эту мощь два сердца, размером со слоновые, что обеспечивало высокие скоростно-силовые качества мегистотериев, несмотря на их размеры.

Десантники ещё не загрузились, а над работающими лопастями уже рассекли воздух огненные шлейфы – пролетели снаряды. В спину Анны ударила взрывная волна, всех швырнуло в салон, бросило на железные стенки, а её удержал Дмитрий. Оба упали на землю, потому что майор молниеносно пригнулся, заодно свалив женщину.

Сквозь мощный гул лопастей прорвался голос пилота:

– «Вишня»! Мать,… охренели?! Мы ещё на месте!

– Лейтенант, уж простите, – майор Бестужев поднял Анну за шкирку, несмотря на приличный вес вместе с амуницией, и подбросил в салон. Запрыгнул сам.

– Все на борту! – крикнул Багиров, захлопывая за ним дверь.

Чувство резкого взлёта пощекотало живот, взрывные волны и грохот снаружи сотрясли вертолёт. Люди быстро заняли места, пристегнулись. Десантники сняли шлемы. В поле их носили в буквальном смысле от «плевка в лицо». Слюна и кровь мутанта содержала внеземные бактерии, контакт с ними был опасен, а некоторое время назад, до разработки специальных средств дезинфекции – смертелен.

Но учёные надевали средства защиты не всегда, в них работать было неудобно. Поэтому носили с собой бактерицидные спреи. И сейчас распыляли их на лица и руки из баллончиков. Салон наполнил химический запах.

– Понеслась, – усмехнулся Костя, снимая шлем. – Собираясь на природу, не забудьте спрей от мегов. Лейтенант,… – он взглянул на Лазареву. – Вы как?

Всегда жалел лейтенанта. В том смысле, что Анне с ними приходилось тяжело. До сих пор сидела с белым лицом и пересохшими губами. Даже пока шлем не сняла. Приходила в себя. Видимо, тошнота ещё не прошла.

Так и было, но глядя на широкую улыбку капитана Багирова, Анна всё-таки кивнула:

– В норме.

На улыбку Кости не отреагировать было просто нельзя. Белые крепкие ровные зубы за чувственными, в меру для мужчины губами, радовали глаз.

Только взгляд у него был тяжёлый, но Анна давно поняла, что это просто особенность строения лица, и никак не отражает характер. Кожа у Багирова была светлая, как и шевелюра, а сейчас загорела под степным солнцем, так что оттенила серо-голубые, глубоко посаженные, глаза. Прямые брови располагались близко к ним, что и создавало впечатление «тяжёлого взгляда». Но на его обще-положительный настрой это не влияло.

Бестужев закончил с санитарной обработкой, убрал спрей в карман, растёр состав по лицу.

– Посмотрели друг на друга, – приказал он. – Царапины, ссадины, синяки?

Десантников не касалось, только учёных. Парни посмотрели на лица друг друга, чтобы убедиться в отсутствии повреждений кожи. Бактерии, попавшие в кровь, требовали инъекций антибиотика.

– Лейтенант Лазарева,…

Анна уже сняла шлем, пристегнула его к поясу, и приглаживала рукой взъерошенные короткие светло-русые волосы. Расчёску давно с собой не носила, всё равно расчёсывать нечего, да и, как правило, некогда.

На обращение Дмитрия взглянула на него.

– Проверьте меня, – произнёс тот.

Бестужев при таких процедурах глаз не отводил, чем создавал неудобство. Но деваться было некуда, так что Анна внимательно осмотрела лицо майора от верха лба по линии роста чёрных с коричневым отливом волос до подбородка. Кожа была чистой, без повреждений. На чёрных ресницах и на веках ещё оставался спрей, так что и без того выделяющиеся тёмно-карие глаза Дмитрия блестели.

– Всё хорошо, товарищ майор, – кивнула Лазарева.

Он ещё секунду не отводил глаз, тоже осматривая её лицо с крупными чертами. Этого, в принципе, не требовалось, ведь Анна носила на поле шлем, но Дмитрию нравились её большие серо-голубые глаза, и ещё больше её выразительные скулы. Сейчас можно было воспользоваться моментом, чтобы получить эстетическое удовольствие. Только не задерживаться с этим, иначе Лазарева заметит, то интерес не только практический.

Бестужев кивнул, отвернулся от женщины, быстро обвёл взглядом своих людей:

– Всё в порядке?