Вперёд в прошлое

Прочтя письмо, я тут же оценил трагизм ситуации, когда ничего не подозревающий Ваня ознакомится с малоизысканным сочинением, которое я ему переправил, но сделать уже ничего не мог. Вдогонку я послал ему пространное объяснение и сыграл конем с «b1» на «d2».

Через месяц я получил следующее послание: «Аркадий Михайлович! То, что вы живете в столице, еще не дает вам права оскорблять мою жену и меня глупыми выходками. Представьте себе, что Светлана первой прочла вашу весточку и заявила, что, если еще раз увидит в доме хотя бы пешку, немедленно потребует развод. Не понимаю, что мы вам сделали плохого в дебюте. Только моя преданность шахматам заставляет меня продолжать игру и рокировать в короткую сторону. Прошу отныне высылать мне ходы до востребования, если вы не хотите разрушить мою семью».

Приблизительно около года у нас ушло на выяснение отношений. К этому времени у меня родился сын.

Еще через семь лет, когда мы уже вышли из дебюта и я пожертвовал ему пешку, Ванина жена засекла его на почте, где он получал от меня очередной ход до востребования, после чего он попросил разрешения перейти на шифр. В последующие несколько лет мы обменивались интересными посланиями...

«Сосед Константин переехал с Арбата, дом 1, в Борисоглебский переулок, дом 2», – писал я ему, что означало: «Kpa1-b2».

Он мне отвечал: «У нас в цирке сошла с ума одна лошадь черной масти и прыгнула в третий ряд амфитеатра на четвертое место» – и я понимал, что конь его пошел на поле d3...

Через 23 года после начала партии он сообщил, что его дочь выходит замуж и на свадьбе у них будет лихтенбургская королева Жанетта VI. Я понял, что его ферзь перебрался на «g6», и написал ему, что в качестве свадебного подарка высылаю ему белого слона седьмым поездом в пятом вагоне.

В ответ я получил вежливое письмо от Светланы, в котором она просила слона на свадьбу не присылать, так как его держать негде, а лучше выслать его стоимость деньгами...

Мы стали брать тайм-ауты. Он – по причине хронической связки по вертикали «а» и гипертонии. Я – из-за сердечной недостаточности качества ввиду неудачной женитьбы сына...

Постепенно фигуры с нашей доски начали исчезать... И в возникшем окончании у меня были сдвоенные внуки на ферзевом фланге, сто рублей пенсии и много других слабостей...

У него была сильная проходная внучка в центре, но зато два инфаркта по большой диагонали...

На 83-м ходу он... взял очередной тайм-аут. И на этот раз навсегда. Последнее письмо я получил от его шестидесятилетней дочери: «Папа накануне просил написать вам, что предлагает ничью...» Я вынужден был согласиться, хотя, откровенно говоря, моя позиция к этому моменту уже тоже была безнадежной...

* * *

На Стадионе юных пионеров кроме шахматной секции были и другие, чисто спортивные секции, и я параллельно с шахматами увлекся легкой атлетикой.

Нравилось мне прыгать в высоту, в длину, но больше всего я любил спринтерский бег. Дело в том, что еще в пионерских лагерях я часто становился победителем в забегах на короткие дистанции, имея неплохую стартовую скорость. А на длинные дистанции меня не хватало... И вот в 1950 году сбылась моя мечта – удивить своих школьных дружков тем, чего они от меня никак не ожидали.

Зимой того самого года на стадионе «Динамо» проводилось первенство столицы по легкой атлетике в закрытом помещении. Я выиграл два предварительных забега на 60 метров и попал в финал. В финале по соседней дорожке бежал пятнадцатилетний чемпион СССР среди юношей Александр Волков, впоследствии знаменитый советский легкоатлет. Можно только представить, что я испытал, когда финишную черту мы преодолели с ним одновременно (грудь в грудь), разделив первое место и повторив рекорд Москвы в беге на эту дистанцию! Я сразу стал героем школы!

К сожалению, моя спортивная карьера вскоре закончилась, и виной тому был футбол, к которому я относился абсолютно фанатично. Скорость у меня была хорошая, а гоняя мяч на пустырях, во дворах, я приобрел и неплохую технику. Любил играть в нападении, забивал много голов и даже вошел в сборную команду Первого Московского ордена Ленина медицинского института им. И.М. Сеченова, куда поступил после окончания школы. И вот во время матча на первенство Москвы среди вузов с командой Института физкультуры я получил тяжелую травму голеностопного сустава, которая привела к привычному вывиху. Но совсем без спорта я оставаться не мог и увлекся стрельбой, дострелялся до первого разряда и стал серьезно готовиться к сознательно выбранной мною профессии врача...

Но этот, пожалуй, основной вариант в моей жизненной партии я разберу более детально чуть позже. А пока я заканчивал среднюю московскую школу № 151.

^E^i`i~n^i`i^i"e"u"o^u – 'aa~n"i^i^e^i'e'i^ua ~nad"a"o`a... (~n"id`a^a`a) ^A`a"e"y ~Ad^i~o^i`o^i^a, Thd`a 'Aa^e`a~n^i^a `e "y.

Обучение, как я уже говорил, в те годы было раздельным, и тоска по девочкам у учеников старших классов с каждым днем нарастала. Молодые симпатичные преподавательницы уже вызывали у нас эмоции весьма определенного толка. Наиболее продвинутые ребята делились пикантными подробностями своих связей с девчонками, а у менее продвинутых, в частности у меня, возникало чувство зависти, смешанное с недоверием. Я был застенчив и об отношениях с противоположным полом, более чем дружеских, мечтал в сладких грезах... Я мысленно шел по парку с белокурой Зиночкой, мы залезали в кусты, падали на траву, а далее – как положено... А как положено? А положено так, как об этом рассказывали продвинутые...

Как правило, в праздничные дни устраивались школьные вечера, на которые приглашались девочки из соседней женской школы, а они потом приглашали нас на ответные вечера в свою школу. Иногда мы обижались на них, когда узнавали, что на свой вечер они пригласили курсантов из военного училища.

Юношеские переживания тех лет я попытался однажды выразить в хиленьком стихотворении, написанном в стиле боготворимого мною до сих пор Владимира Владимировича Маяковского... Имена и фамилии персонажей этого творения абсолютно реальные.

* * *

Кончился вечер, расходимся чинно,Вышли из школы, плетемся еле –Олег под руку с Радикорской Инной,Лева Тузиков – с Нелей.Из остальных – спереди ЖучкаБежит, повизгивая, зубами щелкая(Это Олегова черная сучка),А сзади я бреду, злее волка.Скучно и грустно брести в одиночку,Иду, поеживаясь, душа пропащая...Хоть под руку взять Жучку-собачку...Постойте! А ведь это мысль подходящая!Что и говорить – ведь я тоже кобель!Подхожу смиренно, расшаркиваюсь перед Жучкой:«Ах, прекрасная черноволосая мамзель,Разрешите взять Вас под ручку?»Собака, а тоже с женскими замашками,Улыбнулась кокетливо в самую малость,Сверкнула хитро глазами-стекляшками:«Что ж, если Вам доставляет удовольствие – пожалуйста!»И пошли мы, счастьем переполнешеньки!Моя компаньонка – дама что надо!Бежит, перебирая ножки-кривоноженьки,Нашла кавалера и до смерти рада!Лай! Визжи! Ты счастлива, собачка!И я тебе подреву белугой!А она идет, помахивая хвостом-калачиком...Эх! Наконец-то нашел я себе подругу!

* * *

Ашкольная пора близилась к завершению. Но далеко не все четко представляли себе, куда с аттестатом зрелости идти дальше. Были, конечно, и ярко выраженные «математики», «химики», «военные», «геологи»... А я уже подготовил себя к медицинскому институту. Дело в том, что в девятом классе я буквально заболел учением великого Ивана Петровича Павлова о высшей нервной деятельности. Я даже посещал специальный кружок при Политехническом музее, где мне и объяснили, что заниматься такого рода деятельностью можно, только окончив медицинский институт. И тут едва не сыграла коварную роль полученная по окончании школы серебряная медаль...