Вперёд в прошлое

В Нью-Йорке главными местами проживания наших соотечественников являются два района – Бруклин и Брайтон-Бич. Здесь много русских магазинов, русских кафе, русских ресторанов. И «наши» чувствуют себя в этих условиях весьма комфортно. Центральный район Манхэттен они часто называют городом и произносят его не «Манхэттен», а «Мохнаттен». На Брайтон-Бич, где «наши» составляют девяносто процентов населения, присел я как-то в одном русском ресторанчике. Вдруг вошел американец и сел за столик. Через минуту я услышал женский окрик: «Зина! Обслужи иностранца!»...

Разумеется, Америка в моем представлении отличается не только этим...

В Америке у меня была возможность пойти еще по одному сложному, трудно просчитываемому варианту. Несмотря на то что знаменитая Берлинская стена уже была разрушена (в чем несомненна заслуга Михаила Горбачева), несмотря на то, что многолетний железный занавес практически был поднят, радиостанция «Свобода» все еще продолжала считаться антисоветской. Руководители «Свободы», узнав о моем пребывании в Нью-Йорке, помня мое участие в альманахе «Метрополь», пригласили меня посетить радиостанцию. Я дал там интервью, записал несколько своих рассказов, после чего мне предложили творческое сотрудничество. Мне сказали, что добьются официального разрешения на работу, помогут снять жилье и в дальнейшем сделают все возможное для получения «грин-карты», которая дает право определенное количество лет жить в США, а затем, при желании, поставить вопрос о гражданстве. Сказать, что не заколебался, значит – слукавить. Конечно, горизонт выглядел достаточно светлым. И подобные примеры уже были. Жили и работали Василий Аксенов, Юз Алешковский, Иосиф Бродский, Сергей Довлатов... Александр Половец уже выпускал русскоязычную газету. Пытались вжиться актеры, журналисты, музыканты, спортсмены: Борис Сичкин, Савелий Крамаров, Михаил Барышников, Илья Суслов, Евгений Рубин, Алексей Зубов, Вячеслав Фетисов... И можно было надеяться на их помощь в плане советов на основе собственного опыта. Меня никто не уговаривал и никто не отговаривал. Я должен был сам принять решение. Но, взвесив все обстоятельно, я не пошел по американскому варианту. Я исходил из того, что человек существует благодаря тому, что он ДЫШИТ. Он делает вдох и делает выдох. Если он попытается жить только на вдохе или только на выдохе, он задохнется и погибнет. Жизнь любого ТВОРЧЕСКОГО человека тоже состоит из вдохов и выдохов. Он вдыхает окружающую его действительность и выдыхает эту действительность в виде преломленного им творческого продукта – слова, музыки, танца, живописи. Но СЛОВО стоит на особом уровне. Музыка для меня – язык Бога! Настоящая музыка не нуждается в переводе и воспринимается людьми, независимо от их цвета кожи, разреза глаз и вероисповедания. Она проникает не в мозг человека, а в его душу. Она поэтому понятна без слов. Гениальные музыканты и композиторы доносят музыку Бога до человеческой души. Но есть и сухие профессионалы, произведения которых оставляют людей равнодушными и требуют дополнительных разъяснений. Хочу только добавить, что у души, судя по всему, есть два входа. Через один вход проникает Божественная музыка, а через второй (потайной) – дьявольская. И свою музыку дьявол использует в своих целях, делая ее достоянием примитивных людей. Примитивными людьми ему легче управлять. То же относится и к танцам, и к скульптуре, и к живописи.

Но СЛОВО – продукт мозга, а не души. На Земле множество языков, и нет единого, который был бы понятен каждому без обязательного перевода. И произведение, созданное на английском языке, переведенное на другой язык даже гениальным интерпретатором, все равно многое теряет.

Я уже писал, что для меня выдохом является все то, что я пишу, а вдыхаю я не только окружающую меня жизнь, но и реакцию людей на мой выдох. Реакция эта может быть положительной, может быть отрицательной, но она должна быть. В противном случае я начну задыхаться. Но человек, который читает мою новеллу, должен владеть тем же языком, что и я, иначе и он не вдохнет то, что я выдохнул. Мой родной язык – русский. Мои читатели и слушатели, сколько бы их ни было, тоже должны владеть русским языком. В условиях эмиграции количество их на несколько порядков меньше, чем в России. У них быстро наступает привыкание. Им хочется чего-то новенького, свеженького... А ты уже им не интересен. Шансов же на литературный успех российского писателя среди англоязычного общества очень и очень немного. Счастливых гениев можно пересчитать по пальцам – Достоевский, Набоков, Бродский...

В общем, я отверг для себя эмигрантский вариант и думаю, что поступил правильно. Уеду, если меня вышвырнут, но, надеюсь, возврата к старому не будет... Во всяком случае, в ближайшем будущем, полагаю, не будет. Уеду, если почувствую свою полную невостребованность – доживать в духовном и физическом одиночестве можно в любой точке земного шара.

А жить в чужой стране, даже в самой прекрасной, зарабатывая ремесленным трудом или принимая помощь со стороны обеспеченных родственников и друзей, – весьма унизительно. И это не гордыня. Это сохранение собственного достоинства...

При первой же возможности или по необходимости я с превеликой радостью лечу в Америку, в Австралию, в Европу... Но проходит некоторое время, и меня снова тянет в Москву в надежде, что пробки на дорогах нашей жизни, наконец, рассосались... Но опять проходит время, и я в очередной раз лечу в Америку, чтобы вскоре вновь возвратиться в свою страну...

Попытка «исторического» государственного переворота, получившего название ГКЧП, застала меня в Америке. В Филадельфии я проводил свой литературный вечер. Паника, надо сказать, в эмигрантской среде возникла приличная. Ну, казалось бы, вы в Америке – чего паниковать-то? Однако причастность к исторической родине задела даже тех, кто и не думал возвращаться в бывшую свою страну. Вирус боязни заразил всех. В СССР оставались родственники. В случае победы коммунистов железный занавес, несомненно, опустился бы надолго, если не навсегда. Волновались даже и те, кто в эти дни благодарил Бога и судьбу за то, что вовремя удалось уехать.

Советские граждане, находившиеся в этот момент на территории США в качестве гостей, туристов или по работе, получили возможность обратиться к правительству США с просьбой предоставить им политическое убежище.

Кое-кто воспользовался этой возможностью...

Что касается меня, то у меня подобных мыслей не было в силу изложенных выше причин. Но ежик страха за будущее покалывал изрядно. И это при том, что я был абсолютно убежден в безнадежности попытки коммунистов возвратить страну в прошлое. Руководители переворота были в плену ошибочных убеждений. Им по-прежнему казалось, что идеи «светлого будущего» освещают путь советскому народу, что пришедшие к власти новые люди являются врагами, пытающимися обмануть народ, толкающими его в пасть заядлых идеологических противников, только и думающих о том, как завоевать великую страну... Но большинство народа этой великой, распадающейся страны уже не верило прежним своим идеологическим вождям и возлагало, может быть, и наивно, надежды на свободу, гласность, перестройку, которые сулили истинное, долгожданное изобилие и процветание.

Один из присутствовавших на вечере задал мне вопрос: чем и когда закончатся эти события в СССР? Я сказал, что, по моему мнению, попытка переворота закончится неудачно, и на это уйдет максимум шесть-семь дней. Я ошибся – все завершилось в течение трех дней...

Но за всяким концом всегда следует новое начало. И начало это последовало сразу же после конца, как принято говорить, «единого геополитического пространства, именовавшегося Советским Союзом». Формула «куй железо, пока Горбачев» сработала. В русском языке появились новые слова, раньше свойственные капитализму: «бизнес», «офис», «консалтинг», «менеджмент», «босс»... Всяк, кто мог, бросился в омут прибыли, вылавливая дорогие «понтовые» иномарки, строя дворцы, покупая яхты и личные самолеты...

Понятие «бизнес» многие воспринимали как возможность заработать побольше «бабла». А для чего? Для того чтобы заработать еще больше «бабла»... Появились новые изречения и анекдоты. Один из таких анекдотов четко определяет сущность происходившего: «Что такое бизнес по-русски? Это – выгодно продать вагон водки, а деньги пропить».

Сегодня Михаила Горбачева многие ругают, обливают грязью, обвиняя его в развале Советского Союза, в разворовывании национальных богатств, в развившейся до фантастических размеров коррупции... Причем активны именно те, которые, благодаря реформам Горбачева, хранят многомиллиардные сбережения в швейцарских банках, бездумно заседают в Государственной думе и борются со взяточничеством по принципу: «Вы хотите, чтобы был наказан чиновник, требовавший от вас взятку в 200 тысяч рублей? Хотите? Дайте нам 250 тысяч, и чиновник будет наказан».

Да, наверное, у Горбачева не было четкой экономической и политической программы на будущее. Не было у него мощной интеллектуальной команды, которая помогла бы ему эту программу составить. Да, наверное, не хватило ему в критический момент сильной воли. Поэтому в самый решающий час соратники его «кинули», в результате чего Горбачева «скинули»...

Но его заслуга состоит в том, что он открыл людям глаза и дал четко осознать, как бы это ни было страшно: посмотрите, до чего мы докатились! Мы на краю пропасти!..

Потом выдвинулся на первое место Борис Николаевич Ельцин, и вскоре Советский Союз распался официально. Борьба за свободу и суверенитеты сделала свое дело. Я не экономист и не политик. И никогда не буду влезать ни в экономику, ни в политику. Но я убежден, что к политической свободе надо быть готовым экономически и морально. Стремление к суверенитету естественно. Но, думаю, к юридическому распаду страны все входящие в нее республики надо было сначала подготовить экономически, дав каждой экономическую самостоятельность. А отпущение всех на все четыре стороны одним росчерком пера привело к печальным последствиям – многие бывшие республики, ставшие самостоятельными государствами, прозябают в полученной свободе, погибают в национальных распрях, подспудно обвиняя в этом все ту же Россию... А мы, не желая признавать прошлые ошибки, упорно считаем себя самыми сильными, самыми умными, идущими СВОИМ, единственно верным путем.

История России и бывших республик говорит о том, что народы наши ни в царское время, ни в послереволюционное не жили в состоянии экономической и политической свободы. Да, мы изголодались по свободе. Но жизнь каждого отдельного человека и целого государства подвластна единым законам. Любое государство – это гигантский ЖИВОЙ ОРГАНИЗМ. Человек, долгое время добровольно или вынужденно голодавший, получив возможность свободно утолить свой голод, должен начать этот процесс постепенно. В противном случае организм не справится с неограниченным количеством пищи, и человек погибнет. Тот же закон относится и к государству.