Враг за спиной

— Вы можете сказать, сколько времени продолжался такой полёт? С того момента, когда вы смогли видеть окружающее.

— Конечно, нет, ведь у меня не было часов, — Ответила Юля. — Но это было довольно долго.

— Больше часа?

— Мне кажется, что несколько часов, но я могу ошибаться.

— Вы говорили, что потом шар начал снижаться. Это было резкое снижение? Или падение? Или всё происходило плавно? Вам показалось, это было управляемое снижение или нет? — Спросил адвокат. Юля помолчала, вспоминая: раньше она не думала об этом с такой точки зрения. И не очень понимала, к чему такие вопросы и подробности. Но решила отвечать, как было.

— Довольно резкое снижение, но не падение, — Ответила, наконец, она. — Сначала снижение было резким, потом замедлилось. И на высоте метров пять — остановилось. Уже над водой.

— А потом?

— А потом, уже недалеко от берега, раздался щелчок, видимо, это устройство перерезало верёвки. И я полетела вниз, в воду…

Больше к Юле вопросов не было. И следователь предложил дать свои показания Денису.

— Я тоже в основном о том, что было в России, говорить не буду, — Начал тот. А потом обратился прямо к Юле. — Только я… тебя не насиловал. Это мужики… могли. Помощнички, которых мне навязали. Учитывая, откуда они… Ну, и самое главное: не было задачи тебя убивать. Самое главное, чтобы ты исчезла из Занайска навсегда. А выживешь или нет — было всё равно. Ну, и я решил… поэкспериментировать с воздушным шаром.

— Расскажите про него, — Предложил Левчук.

— Я как раз и начинаю. — Легодаев был спокоен. — Он был сконструирован для управляемого полёта, насколько это возможно для воздушного шара. Оболочка была с клапаном, через который можно газ выпускать. Под оболочкой, на доске, был закреплён баллон со сжатым гелием, чтобы оболочку можно было опять наполнять. Управление — по радио. Вернее, блок управления сделан на базе смартфона. Специально взяли такой, который сделан под две сим-карты, чтобы можно было поставить и российскую, и украинскую. Я всё продумал… Кроме того, там был датчик GPS, так что точное место, где ты летишь, — Он опять обратился непосредственно к Юле, — Я знал каждую секунду. Устройство, которое должно было перерезать верёвки, тоже задействовалось по этому каналу. На самом деле, сделать такое — не так сложно, как может показаться.

— То есть вы могли постоянно управлять этим воздушным шаром? — Задал новый вопрос следователь.

— Высотой полёта, конечно, а не направлением, — Уточнил Денис. — Почему я это всё так подробно описываю? Раз уж ты меня узнала, — моя ошибка, не надо было называть тебя по имени, и напоминать, как говорил, что увижу тебя голой, — то я хочу сказать: было решено тебя не убивать. Если бы решили убить, то верёвки бы перерезали на высоте в пару километров. И уже было бы всё равно, упала бы ты в лес, где никто бы никогда не нашёл, или в воду… Выжить при падении было бы невозможно. А я специально снизил шар, как ты правильно сказала, метров до пяти. Высотомер там тоже был, и я видел данные с него. Даже камера была предусмотрена, от того же смартфона. Не было уверенности, что будет хороший сигнал, и что она будет передавать изображение всё время. Но если бы передавала — то можно было бы выбрать точное место… приземления. Или приводнения. Так и получилось. Так что ни о каком покушении речи нет. Покушение — это если бы что-то не получилось… — Адвокат явно объяснил Денису, что такое «добровольный отказ от совершения преступления». Во всяком случае, того преступления, которое может быть расследовано по украинским законам.

Все присутствующие, кроме самого Дениса, были юристами. И все оценили красоту игры. Только Юля, сосредоточившись на диалоге, не просчитывала все последствия.

Зато следователь начал выяснять нужные ему подробности.

— Вы сейчас фактически признались, что управляли воздушным шаром, к которому была подвешена потерпевшая. И что были причастны к тому, что происходило перед этим.

— Об этом я говорить не буду! — Твёрдо заявил Денис. — И вообще, это к вам не имеет никакого отношения.

— А почему вообще был выбран такой способ — воздушный шар? Почему так сложно?

— Во-первых, мне было просто интересно. Такого ещё никто не делал. И это — техника… Я такое люблю. Во-вторых… Это был идеальный способ. Если бы… всё-таки понадобилось убить, то можно было бы сделать так, чтобы тело никогда не нашли. А если бы нашли, то никогда бы у вас не опознали. А если не убивать… То, во-первых, это должно было сильно напугать. И отбить охоту возвращаться в Занайск. А во-вторых, оказавшись… в таком виде в чужой стране, девушка должна была бы думать прежде всего не о возвращении. — Денис цинично улыбнулся. Потом снова посмотрел Юле в глаза. — Но тебе, кажется, повезло. Короче, на этот случай — получилось, что ты оказалась подальше от Занайска, в другой стране, и так, что ты не захочешь и вряд ли сможешь вернуться. Сочли, что этого достаточно.

— Кто? — Спросил следователь. — Это был заказ?

Денис перевёл на него взгляд и снова твёрдо сказал:

— Об этом я говорить не буду. Это вообще не ваши, украинские, дела.

Такой же, или почти такой, ответ следователь получал и на все последующие вопросы. Наконец, Левчук отчаялся что-то выудить из подследственного, и спросил обоих допрашиваемых, есть ли у них вопросы друг к другу. У Дениса вопросов не было. А Юля спросила:

— И зачем ты за мной по улице ездил, познакомиться пытался?

— Думал, что ты в конце концов, в машину сядешь. Так тебя привезти, куда нужно, было бы проще. Не пришлось бы со стреляющим шокером рисковать в том лесу.

Девушка сделала глубокий вдох, прежде чем задать следующий вопрос:

— А почему всё это? Почему кому-то надо было, чтобы я исчезла из Занайска?

Денис пожал плечами.

— Понятия не имею. Меня это не интересовало. Но возвращаться очень не советую. И вообще в Россию… В следующий раз работу могут поручить кому-то, кто изберёт самый простой путь. И радикальный.

— Это я уже поняла… — Юля вздохнула. — А те мужики, помощнички… Кто они были?

Денис, казалось, на мгновение заколебался, а потом ответил:

— Нет, не скажу. Да и это тоже не украинские дела… Но один из них, старший, тебя сильно не любит. Обиделся за что-то. Вот и… отыгрался.

Юля мгновенно поняла:

— Староверов? «Застава»?

Лицо Дениса осталось непроницаемым.

— Это ты сказала, не я.

Выйдя из следственного изолятора, Юля вздохнула с облегчением. Пребывание в месте, откуда просто так не выйдешь, действовало на нервы, даже если заходишь туда временно, ради следственных действий. Выйдя из двора, где была расположена тюрьма, — дворик был тесный, парковаться там было негде, и Юля не завидовала жителям дома, который отделял СИЗО от улицы, — они дошли до припаркованного чуть поодаль «Лексуса». Юле пришлось помочь Юрию, — открыть перед ним дверь: у того единственная здоровая рука была занята портфелем.

Оба пристегнулись ремнями безопасности, — о том, чтобы ездить без них, теперь и речи не было, — и Марина тронула машину с места.

— Ну, что я могу сказать? — Юрий устроился поудобнее. — Есть две новости — хорошая и плохая. С какой начинать?

— С хорошей, — Слабо улыбнулась Юля.

— Хорошая в том, что после таких показаний этого Легодаева у тебя со статусом в Украине не будет проблем. Угроза при возвращении — очевидна и явно озвучена. Как и участие в преступлении против тебя человека, воевавшего против Украины. Завтра к Левчуку Виталика пошлю, копию протокола возьмёт. Он обещал… И подадим в миграционную… Проблем и так не должно было бы быть. А теперь — тем более. Я люблю, когда всё правильно и красиво. Рус позвонит Палычу, и тот немного ускорит процесс… Так что ждать недолго.

— Действительно, хорошо… Я уже устала от этого… подвешенного состояния, — Призналась Юля. — А какая плохая?

— А плохая заключается в том, что им придётся Легодаева отпускать.

— Как это? — Удивилась Марина, которая внимательно слушала разговор, не отвлекаясь, впрочем, от дороги.

— А вот так. Он умный. Я за все годы в следствии такого умного преступника не видел. И чувствует себя очень уверенно. Потому что чувствует свою неуязвимость, а если сам не чувствует, то ему адвокат объяснил. Костенюк — хороший адвокат, хотя и молодой. Далеко пойдёт… Вообще, Левчук эту очную ставку, то есть одновременный допрос по-новому, устроил, я думаю, от отчаяния. — Юрий сделал паузу, потом обернулся к сидевшей на заднем сиденье Юле. — Помнишь, в самый первый день, при подаче заявления, во что мы упёрлись?