Время любить
Шрифт:
Давид потер пальцами переносицу, нахмурился, встал и начал ходить по кабинету.
Алена знала эту его привычку. Когда он нервничал, он расхаживал и думал. Потом закрывал ладонями лицо, а когда сбрасывал их, у него уже было решение. Так же произошло и сейчас. Он снова сел в кресло, закрыл лицо руками, затем взъерошил седой ежик волос и ответил:
– Это было один раз.
Алена кивнула:
– Да, я знаю, что женщины у тебя больше одного раза не задерживаются.
– Это не так!
– Не важно, Давид. Я здесь не для того, чтобы учить тебя жизни и читать лекции о нравственности. Я
Он ответил не сразу:
– Нет… Не знаю.
Затем опять вскочил с кресла и стал ходить по кабинету.
– Можешь собрать на нее информацию? – попросила Алена.
Он остановился и кивнул:
– Сам собирался это сделать.
– Надо так, чтобы Сашка ничего…
Давид ее довольно резко перебил:
– А то я не знаю, как действовать!
Алена понимала, что Давид расстроен не меньше, чем она, но все же не ожидала, что он так грубо с ней обойдется.
Она поднялась и направилась к выходу, когда дверь за ней почти закрылась, она услышала его «Прости!».
Алена села в автомобиль и разрыдалась.
Давно она не чувствовала себя такой… бессильной. Когда-то, много лет назад, она была волевой, выносливой и рассчитывала только на свои силы. Но когда в ее жизни появился Дима, он все взял на себя. И она так к этому привыкла, что расслабилась и просто шла по жизни и получала удовольствие. Все тревоги и проблемы были где-то далеко и не касались даже ее подошв. А теперь она должна забыть об этой жизни и вновь становиться сильной. Только где взять эти силы? Она была как пустой сосуд. Вся энергия ушла на спасение мужа, но его больше нет, она совсем одна, а кроме него, ее никто не мог наполнить.
Давид чувствовал себя таким же пустым. Дима для него был не просто братом и даже не лучшим другом, это был человек, с которым он провел всю свою жизнь. Ему хотелось выть от безысходности, наблюдая, как единственный друг угасает на его глазах, а уж после его смерти Давид совсем сдался, потерял всякий интерес, жил как в оцепенении, не испытывая прежнего вкуса к жизни и не наслаждаясь даже общением с родными людьми, которые были рядом.
Давид попросил секретаря приготовить ему кофе, а сам подошел к буфету и налил себе виски. Немного пригубив, он брезгливо поморщился и понял, что этот бокал его не спасет. Он отставил его, а сам уселся на кожаный диван, стянул с себя галстук и закрыл глаза.
Разбудил его Сашка, который зашел с огромным букетом и, кивнув на цветы, спросил:
– Красивый? Или сто одну розу подарить, как думаешь?
Давид потер глаза.
– Смотря для чего.
– Хочу предложение Але сделать.
– Сегодня?
– А чего тянуть?
Давид расстроился, и Сашка это заметил:
– Погоди, не вы ли мне уже лет пять заливаете, что мне пора жениться и завести детей? Дава, мне сорок в следующем году. Когда, если не сейчас?
Дядя молчал и хмурился. Потом поднялся с дивана и попытался подобрать правильные слова, чтобы племянник не обиделся.
– Погоди! – Сашку вдруг осенило. – Тебе не понравилась Аля?
Давид отвернулся, чтобы он не заметил его раздраженного лица, и направился к своему столу.
– Потому что она некрасивая,
да? – спросил Сашка.Давид резко остановился и обернулся:
– Думай, что говоришь!
– Ну а что еще думать? Мама тоже не в восторге от нее, хоть и держит это в себе. Но я-то ее знаю… может, я чего-то не вижу, что заметно вам с мамой?
– Я просто думаю, что ты спешишь. Сколько ты ее знаешь? Четыре месяца?
– А ты когда женился на Наде, сколько вы были знакомы? Месяц?
Давид растерялся, он не знал, что ответить. Да, они были знакомы всего месяц, но это ведь была любовь с первого взгляда, с первого вздоха! Они были так молоды, ему еще и тридцати не исполнилось, а Наде всего двадцать три было! Наверное, так счастлив, как тогда, он никогда не был…
– Прости. Я не хотел бередить старые раны… мне очень жаль, что все так вышло… Наверняка, если она не погибла бы, ты был бы с ней. И был бы счастлив.
– Я понял, что она моя, с первой секунды, понимаешь? И был с ней не потому, что меня кто-то упрекал, что мне сорок и я не женат, а потому, что дышать без нее не мог.
– Откуда ты знаешь, могу ли я дышать без Али?
– Я вижу. Можешь. И полной грудью. И… – Давид запнулся, но все же решил продолжить: – И в ее глазах я не увидел ни грамма любви к тебе.
– Просто она очень спокойный человек.
– А может, безразличный? Или черствый?
– Я так и знал! – крикнул Сашка. – Она тебе не понравилась!
– Сашка! – Давид подошел к племяннику ближе. – Пожалуйста, не спеши! Давай еще недельку-две подождем?
– Я понял! – Сашку вдруг осенила догадка. – Ты хочешь на нее информацию нарыть, да?
– Если бы хотел, то за четыре месяца уже столько нарыл бы, что тебе не унести!
– Ничего у тебя не получится! Я женюсь на ней! Понял?
Он схватил со стола букет и стремглав выбежал из кабинета.
Давид схватился за голову, затем прикрыл глаза ладонями. Ему нужно было действовать, а сил не было. Он обреченно смотрел в темноту и видел безысходность. Тьма исходила из его закрытых глаз, клубилась, но не рассеивалась между тяжелым дыханием, а давила, заставляла думать и принимать решения.
Через пару мгновений он сосредоточился, позвонил своему лучшему сыщику и дал задание узнать всю информацию по Алевтине.
Время разрушать
Сашка сел в автомобиль, грубо бросил букет на пассажирское сиденье и опустил руки и голову на руль.
Он уже принял решение сделать предложение Але и менять его не собирался. Но сейчас его что-то удерживало от этого поступка, и он не мог понять что. Интуиция? Или разговор с Давидом?
Он завел движок, достал телефон и набрал номер.
– Привет, Аленький, не отвлекаю?
– Нет.
– Мне надо тебя увидеть.
– Надо – приезжай.
– Куда? В морг?
– Я тут работаю, если ты не забыл.
– Я помню… а ты можешь на полчаса в кафе отпроситься?
– Через час.
– Договорились. Тогда через час в кафе на Вавилова. До встречи.
Аля отключилась первой, а у Сашки скрутило живот. У него всегда так было, когда он волновался.
Он выехал и через полчаса был уже возле кафе. Зашел, заказал американо с молоком и уставился в окно.