Время прощать
Шрифт:
На миг у Джейка появилось искушение остановиться, постучать в дверь, напроситься в гости, выпить с Вилли и поговорить о деле. Но искушение быстро прошло, и он продолжил путь домой.
24
В Рождественский сочельник утром Джейк встал поздно, насколько мог себе позволить. Карла спала беспробудным сном. В семь часов он осторожно выскользнул из постели и бесшумно прошел на кухню. Сварил кофе, сделал омлет, разогрел в тостере булочки и, составив все это на поднос, вернулся в спальню, где нехотя пробуждалась Карла.
Они ели медленно, тихо переговариваясь и наслаждаясь редким моментом, когда в комнату ворвалась Ханна, переполненная праздничными ожиданиями. Она без умолку тараторила про Санта-Клауса. Вклинившись между
Родители стали дружно разуверять ее. Она, как единственный ребенок, обычно получала все, что хотела. К тому же они приготовили для нее сюрприз, который должен был затмить все, что попросила Ханна.
Час спустя Джейк с Ханной отправились на площадь, а Карла осталась упаковывать подарки. Рокси взяла выходной, а Джейку нужно было забрать подарок для жены, который он здесь спрятал. Контора всегда была для этого самым подходящим местом. Он не ожидал никого встретить, но не слишком удивился, застав в конференц-зале Люсьена роющимся в стопке старых папок. Вид у него был такой, словно он работал уже несколько часов, а главное, он был трезв и опрятно одет.
– Нужно поговорить, – сказал Люсьен.
Ханна обожала исследовать просторный отцовский кабинет, поэтому Джейк отвел ее наверх, а сам отправился за кофе. Люсьен уже наполовину опустошила кофейник и казался весьма взволнованным.
– Вы не поверите, – начал он, закрывая дверь в комнату.
Джейк плюхнулся в кресло, помешал сахар в чашке.
– А до понедельника это не ждет?
– Нет, молчите и слушайте. Главный вопрос состоит в том, почему человек мог сделать то, что сделал Сет Хаббард. Правильно? В последнюю минуту написать – кое-как, от руки – завещание, лишить наследства семью и оставить все человеку, у которого не может быть никаких претензий на его наследство. Этот вопрос уже сейчас не дает покоя и будет беспокоить все больше, пока мы не найдем на него ответа.
– В том случае, если ответ вообще существует.
– Да, но чтобы разгадать эту тайну и, таким образом, даст бог, помочь вам выиграть это дело, необходимо его найти.
– И вы нашли?
– Еще нет, но я на пути к разгадке. – Люсьен махнул рукой в сторону завалов на столе – папок, копий старых дел, каких-то заметок. – Я изучил регистрационные документы на те двести акров земли, которыми Сет Хаббард владел в этом округе на момент смерти. Многие, правда, сгорели при пожаре в здании суда вскоре после Второй мировой войны, но мне удалось восстановить большинство из тех, что я искал. Я перелопатил все книги актов регистрации вплоть до начала восьмисотых годов и прошерстил все подшивки местных газет от самого начала их издания. Еще я провел огромную работу по изучению генеалогических древ Хаббардов, Тейберов и Риндсов. Как вы знаете, с чернокожими все обстоит гораздо сложнее, чем с белыми. Летти воспитывали Сайпрес и Клайд Тейбер, но официально она никогда удочерена не была. Если верить Порции, мать узнала о том, что не является их родной дочерью, только тридцати лет от роду. Порция также считает, и я с ней согласен, что на самом деле Летти – дочь кого-то из Риндсов, но теперь ни одного человека из этого семейства в округе Форд не осталось.
Джейк слушал очень внимательно. Вытащив из-под груды бумаг огромную вручную начерченную карту, Люсьен начал указывать:
– Вот исконно хаббардовская земля, восемьдесят акров, ею семья владела сто лет. Сет унаследовал ее от отца, Клеона, который умер тридцать лет тому назад. Согласно его завещанию, все переходило к Сету, Энсил не был даже упомянут. Рядом с этим участком расположен другой, тоже площадью восемьдесят акров, вот он – возле моста, где нашли Сета в петле. Еще сорок акров, вот эти, Сет прикупил двадцать лет назад, но это не важно. – Люсьен постучал пальцем по другому участку, где были обозначены ручей, мост и дерево, на котором повесился Сет. – Вот где самое интересное. Эти вторые восемьдесят акров были присоединены в тридцатом году Клеоном Хаббардом. И достались они ему от Сильвестра Риндса, точнее, от жены Сильвестра
Риндса. Семья Риндс владела этой землей шестьдесят лет. Необычно здесь то, что Риндс был черным, и его отец, судя по всему, являлся освобожденным рабом, который получил восемьдесят акров земли году в восемьсот семидесятом, в период Реконструкции [15] . Как ему удалось стать землевладельцем, неясно, и я уверен, мы этого никогда не узнаем. Документов просто не существует.15
Имеется в виду период реорганизации Юга (1867–1877) после Гражданской войны между Севером и Югом.
– А как же Клеон переоформил землю на себя? – спросил Джейк.
– На основании простого акта отказа от права владения, подписанного Эстер Риндс, а не ее мужем.
– А где был ее муж?
– Не знаю. Либо умер к тому времени, либо исчез, потому что официально земля принадлежала ему, а не жене. Чтобы перевести землю на другое имя, ей нужно было формально вступить в права наследства. Так что, скорее всего он был уже мертв.
– И нет никаких записей о его смерти?
– Пока я ничего не нашел, но продолжаю искать. Более того, не существует документов, свидетельствующих о том, что семейство Риндсов жило в округе Форд после тысяча девятьсот тридцатого года. Оно исчезло, и в настоящее время здесь нет ни одного Риндса. Я изучил все телефонные книги, списки избирателей, налоговые ведомости – все, что возможно. Нигде ни одного Риндса. Весьма необычно.
– И что же?
– Они испарились.
– Вероятно, переехали, скажем, в Чикаго, как многие другие.
– Вероятно. Из показаний Летти следует, что ее матери было шестнадцать лет, когда она ее родила, вне брака, а отца своего Летти никогда не знала. Она сообщила, что появилась на свет неподалеку от Каледонии, в округе Монро. Ее мать умерла года два спустя, Летти ее не помнит, и ее взяла к себе тетка. Потом другая тетка. И в конце концов она оказалась в Алабаме, в семье Тейбер. Взяла их фамилию. Остальное вы знаете из ее показаний. Свидетельства о рождении у Летти никогда не было.
– И что из этого следует?
Люсьен открыл другую папку и, достав из нее листок, пододвинул его через стол Джейку.
– Огромное количество негритянских детей в те времена не имели свидетельств о рождении. Матери рожали их дома, с помощью повивальных бабок, и никто не заботился о документах. Но департаменты здравоохранения в каждом округе старались вести учет рождений. Это копия страницы из книги регистраций рожденных и оставшихся в живых детей от тысяча девятьсот сорок первого года. В ней имеется запись о том, что у шестнадцатилетней Лоуис Риндс шестнадцатого мая в округе Монро, штат Миссисипи, родилась дочь Летиция Делорес Риндс.
– Вы ездили в округ Монро и там это раскопали?
– Да, и я еще не закончил. Похоже, наша Летти может оказаться урожденной Риндс.
– Но она сказала, что ничего об этом не помнит, во всяком случае, не помнит ничего до своего детства в Алабаме.
– А вы помните что-нибудь из того, что с вами было до трех лет?
– Абсолютно все.
– Тогда вы псих.
– Хорошо. Если предки Летти действительно происходят из округа Форд, что из этого следует?
– Давайте предположим, что так и есть, чем черт не шутит. И допустим, когда-то они владели восемьюдесятью акрами земли, которые Клеон Хаббард получил во владение в тысяча девятьсот тридцатом году, теми самыми, которые потом перешли к Сету Хаббарду и которые он завещал Летти. Это замыкает круг, не так ли?
– Может, да, а может, нет. Тут еще есть большие провалы. Нельзя же утверждать, что все чернокожие жители северного Миссисипи по фамилии Риндс происходили из округа Форд. Это большая натяжка.
– Согласен. Пока это теория, но у нас уже наметился прогресс.
– У нас?
– У нас с Порцией. Она поделилась со мной своими изысканиями в области собственной родословной. Расспрашивала подробности у Сайпрес, хотя та не слишком разговорчива, и, как это бывает во многих семьях, обнаружила в тех старых временах кучу дерьма, которое предпочла бы не вытаскивать на свет божий.