Время прощать

– Но Пардью охотится за деньгами, так?

– Они все охотятся за деньгами. В любом случае я собираюсь в субботу поехать, найти этого человека и задать ему несколько вопросов.

– Вы говорите, что он – Риндс?

– Да, Боуаз Риндс.

– Хорошо. Люсьену вы об этом сказали?

– Да, сказала. Он считает, дело того стоит.

– Суббота – ваш выходной. В этот день я вами не распоряжаюсь.

– Я просто хотела, чтобы вы знали. И еще, Джейк. Люсьен сказал, что часть судебных архивов округа находится в Герли, в старой школе для черных.

– Это действительно так. Я был там однажды, искал старое дело, но не нашел. Там хранится куча макулатуры.

– С какого примерно времени?

Джейк задумался. В кабинете зазвонил его телефон.

– Поземельные книги по-прежнему хранятся в здании суда, – ответил он наконец, – потому что часто бывают нужны. Но огромное количество, в сущности, бесполезных уже документов – записи о браках и разводах, рождении и смерти, тяжбах, судебных решениях и тому подобное – там. Большую их часть нужно давно выбросить, но никто не хочет брать на себя ответственность уничтожать юридические документы, пусть им уже и сто лет. Я слышал, там есть стенограммы процессов, относящихся ко временам до Гражданской войны, все сделаны от руки. Это, конечно, интересно, но никакой ценности сегодня уже не представляет. Жаль, что все это не сгорело в пожаре.

– А когда случился пожар?

– Все суды горят рано или поздно. Наш сурово пострадал в тысяча девятьсот сорок восьмом году. Многие документы были утрачены.

– Можно мне порыться в старых папках?

– Зачем? Пустая трата времени.

– Затем, что я обожаю историю юриспруденции, Джейк. Я часами сидела в архиве, читая старые судебные дела и поземельные книги. Вы, например, знаете, что в тысяча девятьсот пятнадцатом году человека повесили перед зданием суда через месяц после начала процесса над ним? Он ограбил Залоговый банк, стрелял в человека, но даже не ранил его, улизнул с двумястами долларами, но был пойман. Суд над ним учинили сразу же, а потом вздернули.

– Весьма эффективно. Думаю, тогда не было проблем с перенаселением тюрем.

– И скоплением дел, предназначенных к слушанию. В любом случае меня такие бумаги завораживают. Как-то я видела дарственную, датированную тысяча восемьсот сорок седьмым годом, по которой некий белый отдавал в дар всех своих рабов. Болтал о том, как он их любит и ценит, а потом подарил, как лошадей или коров.

– Звучит удручающе. Но ни одного Брайгенса, владевшего хотя бы одним рабом, вы в архивах не найдете. Нам посчастливилось владеть коровой.

– Так или иначе, мне нужно письменное разрешение от члена коллегии адвокатов, чтобы получить допуск. Таково правило.

– Договорились. Напишите, я подпишу. Вы все еще изучаете свою родословную?

– Конечно. Ищу повсюду. Риндсы внезапно покинули этот округ в тысяча девятьсот тридцатом году, не оставив ни следа, никакого ключика к разгадке. Я хочу знать – почему.

Ленч, который подавали в глубине гастрономической лавки Бейтса, представлял собой набор из четырех овощных блюд, раскладываемых из десяти кастрюль и сковород, шипящих на большой газовой плите. Миссис Бейтс лично наполняла тарелки едой, вручала их гостям, давала объяснения. Мистер Бейтс сидел за кассовым аппаратом и брал с каждого по три пятьдесят – в эту сумму входили еще чай со льдом и хлеб из кукурузной муки.

Джейк с Гарри Рексом приезжали сюда раз в месяц, когда нужно было совместить ленч с разговором не для чужих ушей. Здешняя публика состояла из сельских жителей – фермеров, сельскохозяйственных рабочих, иногда, для равновесия, разбавленных одним-двумя рабочими целлюлозной фабрики. Все белые. Какое-то время спустя черных тоже начнут здесь обслуживать, но это еще впереди. Сейчас они могли только покупать продукты в передней части магазина. Три года назад Тони Хейли похитили, когда, сделав покупки именно в этом магазине, она возвращалась домой.

Джейк и Гарри Рекс устроились за самым дальним столиком. Столик качался, древний пол скрипел, а прямо над их головами вращался разболтанный вентилятор, хотя время было еще зимнее и помещение продувалось сквозняками. От стоящей в другом углу бочкообразной плиты шел густой едкий жар, согревающий все помещение.

– Думас хорошо сработал, во всяком случае, для себя – хорошо, – едва приступив к еде, заметил Гарри Рекс. – Этот парень любит автокатастрофы почти так же, как адвокаты.

– Мне пришлось ему пригрозить, но результат налицо: никакого вреда он нам не причинил. Или по крайней мере не усугубил того вреда, который уже нанесен. Спасибо, что вытащили Артура Уэлша на ту эпизодическую роль.

– Уэлш идиот, но лояльный мне идиот. Мы можем рассказывать истории друг про друга часами. Однажды мы провели две ночи в окружной тюрьме, пока все думали, что мы благополучно учимся на юридическом факультете, откуда нас чуть не вышибли. – Он замолчал.

Джейк понимал, что не следует попадаться на крючок, но не удержался и спросил:

– За что же вы попали в тюрьму?

Гарри Рекс, набив рот рагу из брюссельской капусты, с удовольствием приступил к рассказу. Съездили они как-то на длинные выходные в Новый Орлеан, пора было возвращаться в «Оле Мисс». Гарри Рекс сидел за рулем, пил, и где-то в округе Пайк они заблудились.

Увидев сзади синие проблесковые маячки, Гарри сказал:

– Черт, Уэлш, пересаживайся за руль. Вон копы, а я пьян.

– Придурок, я тоже пьян, – ответил Уэлш, – выпутывайся сам.

Но машина была Уэлша, и Гарри точно знал, что Уэлш не так пьян, как он, поэтому возмутился:

– Эй, ты же выпил всего пару банок пива. Я останавливаю машину, а ты давай шевели задницей, пересаживайся.

Полицейская машина их нагоняла, но Уэлш ответил:

– Ни за что. Я пью с пятницы. Кроме того, меня уже привлекали за вождение в пьяном виде, и мой старик убьет меня, если я снова попадусь.

Гарри ударил по тормозам и, съехав на обочину, остановился. Патрульная машина была совсем близко. Гарри Рекс схватил Уэлша, который тогда еще был чуточку полегче, и попытался перетащить его на водительское место. Тот взбесился и врезал Гарри, потом уцепился за ручку своей дверцы и уперся ногами в пол так, что Гарри не мог сдвинуть его с места.

Гарри тоже озверел и ударил Уэлша наотмашь, попал прямо по носу с такой силой, что он отключился. Тогда Гарри сгреб его за волосы и перекинул через себя. Но в машине рычаг переключения передач торчал из пола, и Уэлш застрял, наткнувшись на него. Они сцепились как сумасшедшие, визжали и царапались, как дикие коты.

Когда патрульный наклонился к окну и сказал: «Извините, ребята», Гарри держал Уэлша мертвой хваткой. Они замерли. В участке полицейский поговорил с обоими и объявил, что они одинаково пьяны. То были еще старые добрые времена, никаких алкогольно-респираторных трубок не существовало.

Отпив несколько глотков холодного чая, Гарри Рекс набросился на гору жареной бамии.

– И что дальше? – подстегнул его Джейк.

– Мы боялись звонить своим старикам. А в это время какой-то адвокат навещал в этом участке своего задержанного клиента и прослышал о двух пьяных студентах-юристах из «Оле Мисс», которые сачковали, очухиваясь в камере. Он пошел к судье, подергал за какие-то ниточки и вытащил обалдуев. Декан пригрозил убить нас или, как минимум, лишить права юридической практики еще до того, как мы его получим. Но со временем все забылось. Декан знал, что я буду слишком ценным пополнением адвокатской ассоциации штата, чтобы вышибить меня.