Время ужаса

В последнее время это новое ощущение, и приятное.

Наверное, потому, что у моего очага сидит гигант размером с дерево. Медведь размером с мой сарай во дворе, двое мужчин, которые, похоже, могут убивать своих врагов по желанию, пока завязывают шнурки, и гончая, которая больше похожа на волка. И разрывает горло моим врагам.

И говорящий ворон, стоящий на страже.

Все сложилось гораздо лучше, чем Дрем ожидал, хотя, поскольку он представлял себе смерть как единственный выход, его ожидания были не столь уж высоки.

Тем не менее, жив и в безопасности - это хорошо. Или настолько, насколько я могу быть в безопасности, когда Кадошим и одичавшие люди, желающие моей смерти, находятся менее чем в дне пути.

Он скатился с кровати и увидел, что сапоги на нем все еще надеты, да и вообще вся одежда. Оружейный пояс был перекинут через стул, меч, топор и секира - все в ножнах. Он потянулся, щелкнул себя по шее и застегнул ремень, ощутив знакомый вес.

Когда это стало успокаивать?

Затем он вышел в главную комнату своей хижины. Она была пуста, не считая котелка, булькающего на очаге.

'Доброе утро', - проскрипел грубый голос, заставив его подпрыгнуть.

Дрем оглянулся и увидел белую ворону, сидящую на балке крыши прямо над паром, поднимавшимся от котелка. Его голова была подтянута под одно крыло, один красный глаз смотрел на него.

"Доброе утро...", - сказал он, помня наставления отца всегда быть вежливым, хотя и чувствовал себя немного странно, разговаривая с вороном.

Рэб,– прокаркала белая ворона. 'Имя - Рэб'.

'Доброе утро, Рэб', - сказал Дрем. Затем он нахмурился. "Я думал, ты на вахте?

'Рэб замерз', - сказала птица, изображая дрожь, чтобы подкрепить свои слова, перья раздувались и торчали в разные стороны.

'Никаких страхов, Фен рыщет'.

'Остальные?'

Снаружи", - проскрипел Рэб, тыкая клювом в открытый дверной проем и двор за ним.

Когда он вышел за порог, было уже почти рассвело, а солнце нежарко светило, пробиваясь над краем мира.

Что случилось вчера? Я помню, как Сиг срубила меня с дерева, другие. Рассказывал им о Кадошиме. Он нахмурился, все остальное было размыто.

Во дворе Сиг, Кельд и Каллен стояли с мечами в руках и щитами, перекинутыми через спину, и исполняли танец с мечами. Дрем сразу же узнал его по тому, чему научил его отец, но, глядя на то, как эти трое исполняют его, он чувствовал себя неуклюжим олухом.

Они делали это красиво. И смертельно опасно.

Тем не менее, его так и тянуло присоединиться к ним, и рука сама собой легла на рукоять меча. На крыльце справа от него снег был испачкан кровью, медвежий капкан закрыт и отложен в сторону. Дрем не знал, что сделали с телом, которое нашли в капкане, - оно истекло кровью к тому времени, когда они пошли проверить. Потом он увидел ряд сапог и ног, торчащих из-за края его хижины, и вспомнил, как Сиг и двое других возились там с мертвецами.

Ночью на расколотую дверную раму прибили доску, чтобы уберечься от холода, а теперь она лежала поперек лосиной ямы, которую вырыл Дрем. Он осторожно спустился по ступенькам крыльца и прошел по деревянной доске, слегка забеспокоившись, когда она скрипнула под его весом.

Его сарай был не более чем дымящейся развалиной, обугленные обломки дерева и железные части коновязи составляли большую часть того, что уцелело после пожара.

Надеюсь, козы и куры выжили. Хотя не уверен, что они были бы в безопасности, если бы здесь были медведь и волчья гончая.

Он увидел козу, выходящую из конюшни, и улыбнулся.

Он присоединился к Сиг и двум другим, вытащил меч и двинулся вместе с ними, переступая с железных ворот на скорпионий хвост. Он видел, как глаза Каллена метнулись к нему, но Сиг и Кельд не обратили на это внимания, и вскоре он уже терялся в каждом мгновении танца.

Меч Сиг вернулся в ножны, Кельд и Каллен убрали свои клинки в ножны без всякой заметной или осознанной мысли. Дрем почувствовал, как на большом пальце запеклась кровь, когда он порезал его, пытаясь и не умея убрать в ножны свой меч, не глядя на него.

'Нужно поработать над этим', - сказала Сиг, вытирая наручниками пот со лба.

'Вот, используй большой палец как направляющий, а не как овощ, который ты нарезаешь для кастрюли; вот так', - сказал Каллен, шагая рядом с Дремом и разбивая движение на мелкие кусочки. Дрем смотрел, как отдельные части щелкают в его голове, и с третьей попытки ему удалось выполнить движение правильно.

'Молодец, Дрем, мой парень. У нас тут быстро учатся", - сказал Каллен, поднимаясь по ступенькам и хлопая его по спине. Но ты же мой кузен, в конце концов, так что я не удивлен".

Кузен? Обо мне никогда не говорили как о родственнике, кроме моего отца.

Кузен", - повторил Дрем, ему понравилось, как это звучит.

Кровь не поможет в танце с мечом, - заметила Сиг, - здесь нет коротких путей; это самоотверженность, день за днем. Вот и все.

Дрем вспомнил, как Каллен входил во двор с копьем в руке, как звенела сталь, когда он сражался. Он был ниже Дрема ростом, стройнее, но Дрем узнал в нем силу удара хлыстом, которую часто видел у трапперов.

Жизнь в дикой природе закаляет человека, часто говорил ему отец. Тело и разум.

Значит, жизнь в Дан-Серене должна делать что-то подобное.

Не обращай на нее внимания, - прошептал Каллен, - она слишком серьезна. Ты - сын сестры Бирн, происходишь от Сайвен, сестры Корбана, так что в твоих жилах течет королевская кровь".

Дрем приостановился на ступеньке. Его отец никогда не рассказывал ему о своей родословной после матери, только о том, что он состоит в кровном родстве с Бирн.

'Королевская?'

'Ну, не хуже, если ты житель Дан Серена'.

"И от кого же ты происходишь, чтобы быть моим кузеном?

Грудь Каллена слегка вздымалась. 'Корбан и Корален - мои прадед и прабабка', - сказал он.

Дрем моргнул.

Корбан. Он посмотрел на Каллена свежим взглядом.

'Хватит об этом', - произнесла Сиг из разбитого дверного проема Дрема. Нам нужно поговорить.

Все расселись на табуретах или стульях вокруг очага Дрема. Сиг села на пол, ее ноги заняли половину комнаты.