Время выбора

Сколько это длилось — Партолон не знал. Наверное, несколько секунд, а быть может, и минут — время для него перестало существовать, словно он опять оказался на тропах Междумирья, где время порой выдавало совсем уж неожиданные фортели. Он видел, как Лесная отдавала Силу, почерпнутую у Раковины, но кроме этого она еще и отрекалась от леса — от того, что много лет, да что там лет, веков! — было ее домом. Лес отпускал свою дочь, зная, что она больше никогда не вернется...

Ахтене устало уронила руки.

— Я ухожу, — пробормотала эльфийка. — И ваше изгнание теперь ничего не значит для меня. Я решила так сразу же после битвы. В Звездном лесу меня уже ничего не держит. И теперь для меня открыта только одна дорога — на запад, к близким нам по крови сидам. Но сначала...

Эльфийка не закончила; она лишь быстро взглянула на Партолона, и тот сразу же все понял. Они отправятся к его учителю. Вернее, к их учителю — его и Дельреда.

— Да будет так, — устало проговорил Даорне. — Мы искренне скорбим о случившемся, Ахтене. Но законы леса — нерушимы...

— Я знаю, Даорне, — улыбнулась Мудрейшая, точнее та, кто еще совсем недавно был ею. — Я знаю...

Ахтене круто развернулась. Она шла, а в спину ей смотрели шесть пар завистливых и опасающихся ее глаз. Всего шесть, потому что Вайо уже не было...

Она шла, а рядом с ней шли Партолон и Дельред — последние Искатели, которые спасли лес и которых спасла она. А в спину им по-прежнему смотрели шесть пар глаз.

Светлое Сообщество Мудрейших молчало. И лишь когда за ними сомкнулись ветви могучих платанов, Сообщество облегченно вздохнуло...

— Ахтене, погоди!

Эльфийка и Искатели мгновенно повернулись — следом за ними бежал Малио. На нем были доспехи, в руках обнаженный тиар, а за спиной лук и колчан со стрелами.

— Что ты здесь делаешь? — спросила Ахтене, уже заранее зная ответ.

— Я... я... в общем, я с вами, — выдавил из себя эльфийский воин. — Я не могу и не хочу оставаться в лесу, ради которого один пожертвовал своей жизнью, а другая — репутацией и властью. И ты, и Вайо — совершили то, что должны были. Но Даорне и остальные решили, что отныне вы — враги. И это несмотря на сделанное вами!..

— Малио, Малио... Погоди...

— Нет, Ахтене, — решительно шагнул вперед эльф. — Я не могу идти против своей совести. И потому... прошу вас взять меня с собой.

Партолон и Дельред переглянулись; они ожидали от эльфа чего угодно, но только не этого! Однако Ахтене, по-видимому, догадывалась о намерениях Малио. Она лишь покачала головой и ответила:

— Хорошо, мы возьмем тебя с собой... Но там, куда мы направляемся, — тебе может не понравиться.

— Мне все равно, — гордо воскликнул эльф. — Я иду с вами просто потому, что больше идти некуда, а здесь оставаться — незачем. Если туда идете вы — значит, туда же лежит и мой путь...

— Тогда вперед, эльф по имени Малио. Уже не звездный — просто эльф.

Малио лишь кивнул, и все четверо направились строго на восток — туда, где их уже ждал магический челнок. Челнок, который доставит их в самое сердце тьмы и смерти... На Тек Дуин.

* * *

Разрушенный почти до основания Зволле праздновал победу. Именно отсюда началось наступление фирийцев, и именно здесь полки империи нанесли им последний, сокрушительный удар. Зволле праздновал, как праздновала и вся империя...

Война закончилась.

Сюда, в выжженные дотла земли полуострова Снов, сейчас стягивались почти все силы Эриу. Нет, конечно, и в Баллине, и в пустующих ныне резервациях орков еще оставались гарнизоны, и даже некоторые узлы, чтобы в случае чего отразить неожиданные атаки. Но и император, и почти все военачальники прибыли сюда, в Зволле.

Не было лишь трех. Эдмор оставался в отвоеванной им Баллине, тело покойного барона Зволле сейчас покоилось на центральном кладбище разрушенного города... А третьим был Миран, барон Ильтиу...

Тир вздохнул и еще сильнее прижал к себе Роланду. Среди общего веселья лишь одни они стояли понурив головы и лишь изредка кивая прохожим в ответ на поздравления. Война окончена, все беды и тревоги остались позади, и, казалось бы, впору вздохнуть с облегчением, махнуть рукой и открыть новую страничку своей жизни. Но прошлое не отпускало их — слишком много осталось там, позади, и оно отчего-то не давало сделать шаг... Шаг вперед...

— Тир, Роланда. — Возбужденный голос неожиданно оказавшегося рядом Сконди выдернул из воспоминаний. — Чего приуныли? Улыбнитесь. Да улыбнитесь же, наконец!.. К нам на «смотрины» идет сам император!..

Тир молча взглянул на Роланду, затем на растянувшегося у их ног Огонька.

— Мы готовы.

Сконди улыбнулся и, хлопнув друга по плечу, встал рядом с ним. Потому что к ним уже направлялась целая процессия, возглавляемая самим императором Эриу — еще совсем молодым светловолосым юношей, взгляд которого в то же время был взглядом уже повидавшего жизнь мужчины. Следом за императором шли, как всегда, неунывающий великий герцог Коннахта, Рамалия с взявшим ее под руку Ле Крианом и шедшим справа от них Ле Гуином, а также множество баронов и нобилей, которых Тир не знал.

— Роланда! — воскликнул император, подойдя к замершей троице. — Года идут, а ты все хорошеешь и хорошеешь!..

— Мой император преувеличивает, — поклонилась дочь покойного барона Ильтиу. — Любая красота блекнет, когда находится рядом с ним.

— Как всегда дерзкая и своенравная, — улыбнулся правитель Эриу. — Мне всегда это нравилось. Мне и твоему отцу... Я сожалею о его гибели. Для меня он был кем-то большим, чем просто наставник. Он мне был почти как отец... И из этого следует, что мы с тобой почти как брат и сестра!..

Тир и Роланда улыбнулись. А Сконди прошептал что-то вроде: «Ну, вот и породнились».

— И компания с тобой довольно странная, — прищурился император. — Фириец, гном и... если я не ошибаюсь, — харал?

Роланда молчала. Как, впрочем, и Тир со Сконди. И лишь Огонек вдруг поднялся с земли, окинул императора и его свиту испытующим взглядом, после чего шумно зевнул и вновь растянулся у ног Роланды.

— Мой император! — Рамалия, стоявшая позади правителя Эриу, неожиданно выступила вперед. — Этот молодой человек — возлюбленный Роланды и... наследник покойного барона. А гном — его спутник и верный друг. Это именно они...