Все будет хорошо...

Только с некоторого времени, эта свобода перестала меня радовать…

Спустя некоторе время я обратила внимание на то, что в каждом челноке находилось две гасси. Обернуласть к Аграфу, чтобы поделиться наблюдением:

— Да, мышка… я тоже вижу, что матриарх понимает, как бороться с зуммами. Наверное все гнёзда опустошили… и только для того, чтобы тебя найти, спасти и… и отпустить…

Карианец отвернулся, играя желваками на скулах:

— Знаешь, я ненавидел ВСЕХ баб на этой треклятой планете! Мечтал о том, чтобы они все сдохли в муках! Но… я не оправдываю Лейвеллин… Она беспощадная и умная, она пройдёт по трупам, закусит ими и не поморщится… Но я не ожидал, что она может ТАК ЛЮБИТЬ! Любить настолько, что отпустит тебя и всех нас! Делает она это для того, чтобы жила ты. И твоя совесть тебя не мучила…

— Мне тоже жаль матриарха… — поддержал отца Ксатр, — Не всякий мужчина сможет пойти на такой поступок!

— Я всё понимаю… — прошептала я, — Всё… но изменить ничего уже не смогу…

— Ты хорошо с ней простилась, — попытался усмехнуться Аграф, — Она будет помнить это — пока жива… О… мы почти прибыли на место…

Почти…

В этом коротком слове — всё и ничего…

Да, тумана почти нет.

Наш челнок подошел впритык к шаттлу матриарха. И только тогда в космическом челноке приоткрылась дврь, используемая на планетах с аргессивной флорой и фауной.

Нас торопили… но я, уже у самого люка, хотела подарить Лей хоть слово…

Не успела!

Матриарх грубо втолкнула меня в люк, приказав:

— Кораблю — взлёт!

Дверь ещё не успела закрыться, как шаттл рванулся ввысь.

Последним, что я увидела — воздушный поцелуй, который мне послала матриарх.

И её саму, в окружении отряда, который атаковали шупальца Твари.

— Госпожа, — передо мной опустился на колено командир шаттла, — Вы должны пройти в рубку. У нас будут запрашивать коды. А они — у вас.

— Ох, мышонок… — мой "нянь" сгрёб меня на руки, — Мы тоже будем молить Звёзды о том, чтобы матриарх Лейвеллин победила и в этой схватке! Но сейчас нам надо вырваться… чтобы усилия Лейвеллин не пропали понапрасну.

А прорываться, действительно, пришлось.

Как только мы вышли на орбиту в заданном квадрате и обменялись кодами с ожидающими нас кораблями, нас пригласили на флагман.

Уже высадившись из шаттла, удивилась тому, что нас встречал не затравленные разумные, а вполне себе дружный экипаж. Впоследствии, я узнала, как этого добилась Лейвеллин.

Не все дамы были садистками и законченными гадинами. Многие встретили свою любовь и не хотели подвергать жизнь любимых опасности. А потому, уходили служить к матриарху, которая гарантировала им главное — не разлучать!

Командир группы доложила об обстановке. А обстановка была хреновая. Благодаря мятежнице, пираты получили возможность проникать на планету. Боестолкновения вспыхивали постоянно. Но железная дисциплина и признанный талант Лейвеллин, вселяли твёрдую уверенность в том, что мятеж будет подавлен. Не сразу, но будет.

" Если она выживет сейчас там, внизу… в схватке с Тварью…" — мысль неожиданно обожгла душу болью.. — "Лейвеллин — сильная… Всё будет хорошо…" — уговаривала я себя, в "пол уха" слушая командесс Нирну.

Сначала я хотела отказаться от четырех крейсеров сопровождения. И обойтись лишь флагманом. Но! Был ПРИКАЗ! Улетать ВСЕМ пяти кораблям. И это был единственный приказ, который не подлежал отмене.

Дело в том, что три четвертых личного состава составляли рабы, которых матриарх отпускала по домам. Оформив всё так, что комар носа не подточит.

Мне же вменялась в обязанность — позаботиться о каждом бывшем рабе. И тем женщинам, что выбрали простые, человеческие отношения. Помочь им устроиться, либо оставить у себя на службе, на подаренной мне эскадре…

А потом, мы с боями пробивались к границе с Содружеством.

Не потеряв ни одного члена экипажа!

Аграф, Ксатр и Дорри не оставляли меня одну ни на минуту..

И вот, настал день, когда Аграф, разбудив меня, дремавшую после боя в кресле старпома, сообщил:

— Мышка… проснись… скоро мы пересечём границу. Там нас уже ждут. Будем просить, чтобы пропустили. Но твоё присутствие необходимо. Ты — наша госпожа и командир эскадры. Надо привести тебя в порядок.

А я — что? Не гоже представать перед погранцами замухрышкой. Мне ещё припомнят мою непроявленность — я уверена!

А потому, собрала волю в кулак, привела себя в порядок, надела полувоенный костюм, специально пошитый для меня по приказу Лейвеллин. Чёрный цвет которого, как нельзя лучше отражал моё внутренне состояние.

— Аграф, о… о матриархе… слышно что-либо?

— Нет, эфирное молчание, всё как прежде. Как только мы вышли к границе, всё пространство было перекрыто. Ни туда, ни оттуда пролететь нельзя. Всех, без разговоров будут уничтожать.

Карианец погладил меня по волосам.

— Что имеем не храним, потерявши — плачем, — всхлипнула я. — Аграф, я что… я влюбилась в… в женщину?

— Ну… не совсем матриарх и женщина… — явно смутился мой "нянь". — И вообще, не о том ты думаешь! Сейчас нам надо благополучно перейти границу, добраться до Карателей, обустроить всех, за кого ты теперь в ответе.

— Да. Ты прав! Напоминай мне почаще об ответственности. Чтобы я снова не стала трусливой тряпкой. Идём!

Рубка. На эранах вижу рубки крейсеров сопровождения. Все нервничают, но держат себя в руках.

— Госпожа, на связи командир группы внешнего охранения Содружества.

— Соединяйте! — киваю я, с безмятежным видом.

На экране появляется рубка пограничного флагмана. Командир — явно наагат. А вот экипаж — из карианцев, наагатов и кроххов.

— Милосердных Звёзд, командор…?

— Таальсах… к вашим услугам, нэра…?

Взгляд командора, да и всего командного состава прикипел к моему животику, обтянутому эластичной тканью комбинезона.

— Элеонора, бывшая дочь главы клана Полуночных охотников, и до сих пор — не проявленная альфа. Прошу пропустить меня к моей названной сестре. Альфе клана Карателей Калерии. И сообщить обо мне отцу моего ребенка — карианцу Мраку ит Закору.

Мда… умею я удивлять…

— Нэра, — командор склонил голову в учтивом поклоне, — Но… по нашим данным на ваших кораблях есть подданные матриарха…

— Матриарх Лейвеллин даровала всем присутствующим на этих кораблях свободу. И право самим выбирать страну, где их примут. И все они добровольно согласились сопровождать меня домой. Многие из них и дальше собираются служить здесь. Под моим командованием.

После этих слов взгляды погранцов снова сконцентрировались на моём животике.