Все бури
Шрифт:
Потом внезапно волшебство пропало, странная пульсация превратилась в отчаянно громкий стук, а знакомый голос, полный ледяной ярости, вопросил:
— Гранья! Что творится?! Открывай немедленно!
— Отец! — неожиданно испуганно вскрикнула Гранья.
— Только не говори, что меня сейчас женят, — усмехнулся Антэйн больше в отместку за «самого занудного волка».
— Глупый! — фыркнула она, сверкнув глазами. — Прибьют! А ну быстро одевайся — и бежим!
Мэренн пришла в сознание и сразу же рассердилась на себя. Право слово, меньше всего на свете она хотела походить на изнеженных и жеманных дам при Благом дворе, что обмахивались веерами, томно строили глазки и выверенно лишались сознания для того, чтобы нужный мужчина отнес их
Волчица, помня о своем положении, не подскочила, а осторожно выпростала ноги из-под трех одеял, уселась, осмотрела высокие свечи и поняла: она находится в том же помещении при банях. А по высоте и подтекам янтарного воска осознала, что пролежала не меньше нескольких часов. Потрескивали в жаровне заботливо принесенные угли, теплым персиковым огнем горели свечи — и никого не было рядом. Мэренн вспомнила покорение Змеиного клыка, собственный испуг и решила сходить на разведку. В конце концов, может жена узнать о состоянии супруга? При мысли о Майлгуире краска залила щеки, а в груди потеплело. Как ни любила она его издалека, собирая по крупицам все, что было известно о его взлетах и падениях, о его подвигах и ошибках, вблизи оказалось все иначе. Оказалось, что она не может поделить этого ши, не может вычленить его недостатки, как ей казалось раньше. Он нравился ей весь — его яростность и вспыльчивость, его порывистость и властность.
Мэренн накинула лежащий рядом плащ, миновала широкую гостиную, где сидел Лагун, указавший ей на нужную дверь, и вышла наружу.
В самых тяжелых случаях ши лежали просто на земле. Правда, вспомнила Мэренн рассказы, бывало такое, что воины не могли восстанавливаться больше, и тогда лишали себя жизни, не в силах жить калекой и терпеть жалостливые взгляды окружающих. Ее супруг когда-то лишался руки, да и тонких линий на теле, обозначающих старые шрамы, было не счесть. А вдруг этот раз станет последним? Мэренн остановилась, выдохнула, приказав себе не волноваться, огляделась и сразу увидела запрокинутый к ночному небу чеканный профиль Майлгуира. Он лежал навзничь на очень тонкой ткани, чтобы не прерывалась связь с матерью-землей, и не шевелился. Руки его были обмотаны бинтами, уже намокшими от крови, веки — плотно сжаты, брови сошлись в линию, а вертикальная морщинка перерезала высокий лоб. Мэренн прикусила губу, кивнула метнувшемуся к ней стражу, жестом приказав вернуться на место, и улеглась рядом. Майлгуир не очнулся, лишь вздохнул глубоко, погруженный в свою грезу и в свои заботы. Мэренн обняла его руками и положила голову на грудь, шепча слова любви и верности. Может быть, для него, может быть, для себя, а может, для далеких холодных звезд, качающихся в чернильном небе.
Это же небо, эти же звезды светили Черному замку. Далекие Вороновы горы и синяя лента Айсэ Горм словно замерли, а по главному тракту молча, словно тени, следовала кавалькада всадников, направляясь в цитадель волков. Джаред, разглядывающий лунный мир через занавесь, увидел золотые навершия стягов лесовиков и вздохнул. Уже очень и очень долго все, связанное с этим Домом, обозначало интриги, коварные ловушки и борьбу за очередной кусок Светлых земель, даривших жизнь, мир и крохи магии. Этот Лугнасад, принесший потрясения всему Благому Двору, никак не хотел закончиться.
Советник проверил, насколько выглядывает из рукавов серебряное шитье, насколько закрыто выглядит его сюрко, на котором неимоверное количество крючков, по мнению Алана, превращало край одежды в металлический, и заторопился вниз. Алан определенно помог, раз, выйдя из собственного кабинета, Джаред мгновенно оказался у входа в Черный замок.
— Пусть солнце вечно светит вашим лесам. Что привело вас, лорд Фордгалл, в Черный замок… — Джаред
лишился дара речи, впился взглядом во всадника за спиной лесного короля, не доверяя ни зрению, ни нюху. Вернее, во всадницу.— Многоуважаемый советник, — отвечал, спешиваясь, владелец деревянного трона, — вы будете удивлены. Привело меня не дело и не безделка, скорее, долг дружбы.
— Я рад приветствовать вас и ваших друзей в нашем Доме, — склонил голову советник.
— А как я рада тебя видеть, Джа-а-аред! — откинула сиренево-серебристый капюшон всадница.
Дыхание прервалось, а язык советника приморозило. Джаред словно во сне наблюдал, как солнечная королева, счастливая мать и жена, опираясь на руку лорда Фордгалла, спускается с кобылицы персиково-серебристого цвета. Спускается изящно, как все, что делает Лианна. Переменчивые волосы, отражающие настроение дитя солнца, переливались золотым светом, выказывая приязнь своей хозяйки. Нежные черты освещались изнутри, теплые карие глаза смотрели так, что Джаред медленно выдохнул, спрятал руки за спиной, в который раз повторяя про себя, что это лишь дружба, длящаяся не одно тысячелетие.
— Простите мою заминку, — наконец нашел слова советник. — Я не ожидал увидеть вас…
— Мне очень нужно переговорить с тобой, Джаред, — глубоко вздохнула Лианна. — В это трудное время я мало к кому могу обратиться за помощью. Только к друзьям.
И посмотрела при этом на Фордгалла. Джаред сжал и разжал кулаки, утешая себя тем, что его Лианна, по счастью, тоже числит в друзьях. Лесной лорд окинул советника взглядом и улыбнулся тоже, холодно и многообещающе.
Солнечная королева подошла к Джареду, взяла его за руку и прижала ее к груди.
— Джаред, беда. Убили принца Дома Степи. Завтра Степь объявит войну Камню, и мир опять станет на грань. Мы все повязаны договором, и Дом Неба, и Дом Солнца, и Дом Леса. Я в ужасе, Джаред, и не знаю, что делать. Ты ведь поможешь?
Глава 15. Черный замок, Золотая башня
Лианна вновь накинула тонкую ткань капюшона, скрывшую ее точеные черты.
— Пройдемте, моя королева, — склонил голову Джаред, не обращая внимания на ухмылку Фордгалла.
— Лианна вам все расскажет сама. Признаться, после этой скачки я мечтаю лишь о том, чтобы упасть в мягкую постель. Господин советник, я могу занять гостевое крыло? — поинтересовался лесной лорд, вновь улыбнулся в ответ на кивок Джареда.
Мог ли он называть Лианну своей королевой? Джаред отогнал мысль, что особого права не имел, но кто запретит советнику так обращаться ко второй по значимости особе Благого Двора?
Кто запретит ему носить ее облик в сердце, лишь иногда вспоминая редкие встречи?
Лианна подхватила его под руку тонкими узкими пальцами. Кожа перчаток солнечной королевы была невозможно тонкой, под ней ощущалось тепло и ток крови. Или это у Джареда настолько повышалась чувствительность в присутствии солнечной ши.
И запах. Теплый запах нагретого солнцем луга того времени, когда неистовая весна вот-вот перейдет в знойное лето.
Джаред опомнился, когда они оказались у лазурной гостиной. Он жестом приказал вынести каллы, мягкие для волков, но слишком резкие запахом для чувствительной Лианны, притушил несколько свечей, потрогал котелок над камином, отослал слугу и сам налил горячего вина, добавив каплю патоки и дольку лимона.
— Присаживайтесь, моя королева. Думаю, дорога была долгой и утомительной, — протянул Джаред теплое покрывало.
— Благодарю тебя, — слабо улыбнулась солнечная королева, наконец позволив себе присесть в кресло напротив огня.
Джаред пошевелил кочергой, высекая искры. Постоял, собираясь с духом, и повернулся к Лианне, кажется, готовый ко всему.
Ко всему, но только не к ее слезам.
— Лианна, что случилось? — внезапный порыв бросил его на колено.
— Ничего, Джаред, совершенно ничего, — досадливо вытерла она глаза платком. — Я давно не видела тебя, очень давно. Но не забыла, что есть ши, на которого я могу положиться всегда и во всем. Пожалуй, я забыла только о том, что именно ты всегда помнишь мои вкусы. Быть столь внимательным даже в мелочах…