Всё для тебя
Шрифт:
— Как я рад тебя видеть! Все это время ты не выходила из моей головы.
— Генрих, — строго сказала Анна, проходя в комнату и усаживаясь в кресло. — Ты кому-нибудь еще показывал кассету?
— Я сейчас, только приготовлю кофе.
— Не надо кофе, — крикнула она Генриху, который находился на кухне. — Ты показывал ее?
— Кассету? — спросил он, расставляя чашечки с дымящимся кофе и вазу с конфетами. — Ко мне приходил Луиджи, брал кассеты с записью моей выставки в Мюнхене и каталог моих гравюр; хотел отобрать что-нибудь для своей коллекции.
—
— Нет. Я доверяю ему, — спокойно ответил парень, с наслаждением отпивая горячий кофе.
— Давай посмотрим.
Генрих с удивлением взглянул на Анну.
— Хорошо.
Они пошли в его кабинет.
Перерыв все кассеты, Генрих с ужасом обнаружил, что Луиджи перепутал две из них.
Анна расплакалась на глазах у парня.
— Вместо твоей графики он взял тот вздор, который ты записал тогда!
— Я не хотел! — испугался Генрих. — Кроме меня, ее никто не видел!
— Это раньше! А теперь!..
Анна села на диван.
— Что делать? — измученным голосом произнесла она.
В дверь позвонили.
Молодой человек открыл и замер.
На пороге стоял Луиджи.
Тот вошел в квартиру, поздоровался с Генрихом.
— Я тут кое-что перепутал, — смущенно сказал он. — Нужно поменять.
Они прошли в кабинет.
Каково же было удивление Луиджи, когда он увидел Анну, сидящую на диване.
— Я только возьму кассету и уйду, — сказал он, искоса поглядывая на женщину.
Анна готова была провалиться сквозь землю. Она дрожала от ужаса, представляя, как Луиджи и Эдуард созерцали ту сцену.
Она закрыла лицо руками.
«Я не переживу этого кошмара!»
Луиджи ушел, не сказав ни слова.
«Все кончено, Любовь, счастье, Эдуард остались позади. Впереди — серые будни и укоры совести».
— Не переживай так, — сказал совсем бледный Генрих. — Эдуард любит тебя. Он поймет и простит.
— Уже ничто не поможет. Я искала Эдуарда, его нигде нет.
— Я узнаю. Позвоню Луиджи и узнаю. Он скажет.
Анна в надежде посмотрела на парня.
— Только скорей!
Генрих подумал.
— Это можно будет сделать вечером. Он поехал в Рим.
Анна отправилась в гостиницу.
Время до вечера тянулось невыносимо долго. В памяти вставали неприятные моменты, пережитые за последние дни. Ужас охватывал от того, что Эдуард может быть потерян навсегда.
«Все, что угодно, — думала Анна, — только не это».
Около десяти часов вечера она позвонила Генриху.
— Луиджи сказал, что не знает, где Эдуард.
Он помолчал.
— Анна, что я могу для тебя сделать?
— Ничего, спасибо.
Расстроенная женщина положила трубку.
Очередная ночь прошла в кошмарных снах.
На рассвете Анна не выдержала:
«Чем так мучиться, лучше совсем не спать».
Она встала.
Небо потихоньку розовело на востоке. Сначала краешек, затем полукруг, а потом и полный диск солнца появился над землей. Первые лучи пали на город, извещая о новом дне.
«Еще
один день мучений. Долгий день угрызений совести. Эдуард, что мне нужно сделать, чтобы вернуть тебя? К кому еще обратиться?»Анна мучилась этими вопросами и не находила ответа.
«Все варианты испробованы: Генрих, Луиджи, Матильда. Кто еще? Больше нет никого».
Она съела на завтрак бутерброд и выпила стакан сока.
«Пора собираться в театр. Сегодня будет хороший день. Теплый и солнечный. Я надену красные туфли и… Какое же платье?»
Она открыла гардероб, пробегая взглядом по своим нарядам. Ей хотелось хоть чем-то порадовать себя, например, красиво одеться. Взгляд упал на элегантную короткую юбку цвета слоновой кости и такой же пиджак.
«Прекрасно! Этот костюм, шелковая красная блузка, красные туфли и такая же сумочка».
Она оделась и взглянула на себя в зеркало. Причесываясь, Анна вспомнила, что вот точно так она уже где-то стояла.
«Такой же наклон головы, этот же костюм… Где это было? — она мучительно вспоминала. — Паоло! Паоло Беллини! Вот где это было. Там я встретилась с Эдуардом и с Генрихом. Может быть, Паоло что-нибудь знает об Эдуарде?»
Еще одна надежда появилась у Анны. Она быстро собралась и пошла в театр.
«После репетиции я обязательно к нему заеду».
Всю репетицию не выходил у нее из головы Паоло. Она вспоминала, как к нему доехать и что сказать.
Паоло дома не было.
— Когда он будет? — спросила расстроенная женщина у черного слуги.
— Не могу сказать точно, но, вероятно, дней через пять.
Анна поблагодарила за информацию и вышла за ворота.
«Может, прекратить эти поиски? Похоже, что никто не знает, где Эдуард».
Она присела на скамейку и закурила.
Счастливые дни проплывали в ее памяти. Воспоминания о безоблачном счастье кружились в голове, и нежные слова слышались со всех сторон.
«Уже прошло много дней с того времени, как Эдуард исчез, и еще пройдет немало. А потом я уеду в Петербург и со временем все забудется. Появятся другие заботы, и другой мужчина займет его место. Нет… Не хочу другого мужчины. Кроме Эдуарда, никого не может быть. Я никого не вижу рядом с собой… Но реальность. Эта грубая, злая реальность…»
Настроение Анны менялось, как погода в весенний день. То солнце, то дождь; то гроза, а потом еще более яркое солнце… Надежда сменялась глубокой апатией и наоборот.
Генрих пытался звонить еще несколько раз, но он ничем не мог утешить женщину. Старания Джулии тоже были напрасны.
— Он слишком долго был верен мне и теперь не простит.
— Простит, — утверждала подруга. — Никуда не денется. Ты для него — вся его жизнь.
Анна опять терзалась сомнениями.
«Не бывает вечной любви!» — вспомнила она слова Катерины.
«Уже прошло много времени со дня нашей разлуки. Может?.. Нет. Этого не может быть. Он верен мне. Скорей бы приехал Паоло. Он, кажется, единственный, кто может что-то знать».