Всех убрать !

Тот полицейский, который прежде заключенного не видел, удивленно заметил:

– Он не кажется таким уж здоровяком.

– Маленький он или здоровенный, не имеет значения, - фыркнул другой тот, что с фонарем под глазом.
– Он сволочь, вот и все. Все они из дурной породы. С типами вроде него никогда не знаешь, как себя вести. И они неплохо держат удар...

Они повернули ключ в замке, открыли дверь и вошли в камеру.

Шум разбудил Джонни Морини. Он тотчас же мобилизовал все свои ощущения, как это делает, почуяв опасность, дикая кошка. Попробовал пошевелиться, и тут же понял тщетность своих попыток. Резкая боль пронзила голову. Он прикусил губы, глухо застонал и чуть заплывшими глазами уставился на двух склонившихся над ним полицейских. Того, с фонарем, Джонни немного помнил. Он успел изрядно его отдубасить, прежде чем другой огрел его дубинкой сзади.

Воспоминания о прошлой ночи были смутными. Он вошел в бар где-то в южной части города, подгоняемый бешеной потребностью подраться. Когда-то она возникала регулярно, но уже долго он держал её на привязи. На сей раз Джонни сознательно напился встельку... И вот теперь не мог припомнить, кто начал первым. Лишь всплыло в памяти, как под его ударами рухнул шофер грузовика, потом на него набросились двое других парней, и так пошло до самого прихода копов.

Джонни снова попытался пошевелиться, на этот раз осторожнее. Несмотря на смирительную рубашку, сковывавшую движения, ему удалось выпрямиться и сесть, прислонившись к стене. Все тело ныло. За полученные от него побои ему отплатили той же монетой, едва посадили под замок, да ещё увязали его, словно копченый окорок. Возможно, именно поэтому коп с подбитым глазом не выглядел взбешенным - он явно уже отвел душу.

– Как себя чувствуешь?
– с ухмылкой спросил второй полицейский.
– За ночь немного успокоился?

– После вчерашнего я хорошо проспался.

Тип с фонарем устремил на него полный недоверия угрюмый взгляд.

– Не вздумай снова руки распускать! Иначе я тебя предупреждаю: отделаю, как Бог черепаху!

– Тогда мне не за что будет обижаться.

Второй коп широко улыбнулся, присел с ним рядом и принялся развязывать смирительную рубашку.

– Ну ладно, кажется, ты отошел. У тебя был просто кризис. Время от времени такое со всеми случается...

Джонни спросил себя, что же он мог такого сделать, что заслужил подобное великодушие. Его черные глаза изучали лица копов.

– Теперь вы отведете меня к судье?

– Нет, никакого судьи не будет, - сплюнул полицейский с фонарем. Сегодня - прощенное воскресение. Тебя просто отпустят и про все забудут.

– А-а...

Джонни ничего не понимал.

– Тебе удача подвалила, - добавил тот, который ещё продолжал его развязывать.
– Нашелся друг...

Это заставило Джонни призадуматься. Что до друзей, то он знал их великое множество - таких, которые давно и упорно пытались напасть на его след и потом убить. Однако эти люди сейчас или были мертвы, или сидели в тюрьме. Об этом он позаботился лично.

Смирительную рубашку с него сняли. Сохраняя задумчивый вид, Джонни потер руки, чтобы восстановить кровообращение. Затем оперся обеими ладонями на стену и сумел подняться. Ноги казались ватными, живот ныл от ударов, полученных накануне; все это мешало распрямиться до конца. Однако спустя минуту он уже не держался за стену.

– Этого друга как-нибудь зовут?

Коп с фонарем пожал плечами:

– Друзьям, у которых есть деньги, называть себя совсем не обязательно.

Это кое-что объясняло. Но не все.

Джонни Морини остановился на пороге Дворца правосудия, чтобы дать глазам привыкнуть к слепящему свету солнечного утра. Затем прошелся изучающим взором по улице. Вскоре он заметил то, что искал: автомобиль, припаркованный у края тротуара; за рулем сидел человек, который чего-то ждал.

Джонни медленно приблизился к машине. Человек, сидевший внутри, перегнулся через сиденье, чтобы открыть ему дверь. Джонни внимательно, но не слишком удивленно на него посмотрел.

– Доброе утро, Райли.

– Садитесь, Джонни. Черт возьми, вы снова оказались в пиковом положении.

– Это ещё мягко сказано.

И Джонни сел в машину.

Бреясь, он был очень внимателен и мягко проводил лезвием по своим синякам и шишкам. Зато когда закончил с этим, то сразу стал выглядеть гораздо получше. Потом он долго стоял под душем, сначала под горячим, потом под холодным, и мылся, мылся, мылся...

Теперь он чувствовал себя вполне прилично. Обернув полотенце вокруг бедер, Джонни перешел в комнату, где работал кондиционер. Задумчивый Райли сидел на диване с бокалом в руке. Он потянулся за бутылкой, наполнил другой бокал и протянул его Джонни.

– Я бы охотно выпил кофе и что-нибудь съел, - заметил Джонни.

– Я уже заказал. Подадут в номер.

Джонни пригубил скотч. Алкоголь обжег раны на губах и во рту. Он отодвинул бокал и взглянул на Райли.

– Как же случилось, что вы больше не состоите на службе в министерстве юстиции?

– А этим я обязан как раз вам, - спокойно ответил адвокат.

Джонни довольствовался тем, что посмотрел на него, и спокойно стал ждать продолжения.

– Я так и не смог забыть, каким образом вы загнали в угол своего прежнего патрона. Как подстроили то липовое дело, чтобы его скомпрометировать. Понимаете, я-то доподлинно знал, что улики сфабрикованы.

Джонни насмешливо покосился на него.

– Может быть, вы полагаете, что он не заслуживал сесть за решетку?

– Я абсолютно уверен, заслуживал, Джонни. Он заслужил это тысячу раз. За все те подлости, которые он сделал сам, и те, что были сделаны по его приказу, - Райли на миг умолк.
– Однако дело в том, что он не совершал именно того преступления, за которое угодил в тюрьму. Героин, который при нем нашли... Ведь это вы его подсунули. И я об этом знал.

– Дайте мне время подумать, - со сдержанной иронией попросил Джонни. Вполне возможно, если я серьезно изучу данный вопрос, кончится тем, что я стану испытывать угрызения совести.

– У вас нет ни малейшего повода раскаиваться. Но я - другое дело. Я работал на министерство юстиции. Когда человек посвящает себя правосудию, самое малое, что он может сделать, - это соблюдать закон. Я промолчал, не сообщил, что улики были сфабрикованы - значит, я изменил своему долгу. Я долго напряженно размышлял на эту тему. И пришел к выводу, что нужно подавать в отставку. Теперь я снова занимаюсь частной практикой.

– И заодно отправились разыскивать меня, - уточнил Джонни.
– Почему?

Райли не был до конца готов ответить.

– Вас нелегко было разыскать. Жаль, что вы забросили ваш магазин после того, как посвятили ему столько времени.

Джонни небрежно пожал плечами:

– Это потеряло всякий смысл.

Райли медленно покачал головой.

– Я очень огорчился, когда узнал, что ваша жена подала на развод. И, кроме того... ну, насчет ребенка...

Джонни никак не проявил своих чувств.

– Никакого ребенка никогда не было. У моей жены случился выкидыш.