Всем назло

Капитонов прервал монолог Мартынова приглашением выпить и помянуть Салтыкова. Собравшиеся молча опрокинули бокалы. Воцарилась недолгая тишина. Затем разговоры перешли на локальный уровень — говорили в основном парами.

Мартынов что-то грубо и напористо объяснял Ищенко, Скоробогатов о чем-то спрашивал Буцаева. Лиховцев рассказывал мне о том, как в молодости он на Черном море воровал баранов из стада и кормил шашлыками студенческий лагерь. Капитонов и Синицын перебрасывались ничего не значащими фразами. Оценив состояние общественности, я поняла, что сегодня, видимо, плодотворно можно будет поговорить только с Бубой и, возможно, с Ищенко.

Я сказала Капитонову, что имею желание пообщаться с Бубой, и спросила, есть ли помещение, где нам не будут мешать. Капитонов бросил несколько слов Бубе, проводил нас в соседнюю комнату и удалился.

Буба сел в кресло, достал недавно появившиеся в продаже дорогие сигареты «Довгань», закурил и, изобразив насмешливую улыбку, спросил:

— Ну-с, милейшая, слушаю вас, что вас интересует? Чем я могу быть вам полезен? Хочу сразу предупредить: несмотря на то что история странная и запутанная, я был против того, чтобы нанимали вас. До сих пор услуги подобного рода этим господам оказывала моя структура. Как вы понимаете, обращение к вам означает определенное недоверие мне. Тем не менее я не могу закрыть глаза на то, что вы уже частично вошли в курс дела и начали работать. Поэтому готов поделиться с вами всем, что знаю, и ответить на ваши вопросы.

— Меня в основном интересуют два вопроса. Первое. Было ли покушение на Салтыкова, по вашему мнению, связано с причинами личного характера или касалось бизнеса? Второе. Если касалось бизнеса, то где логичнее всего искать виноватого?

— Вы что же, милочка, хотите, чтобы я делал всю работу за вас?

— Нет, я просто интересуюсь вашим мнением. — Видите ли, я очень редко консультирую. Мои консультации дорого стоят. Но поскольку речь идет о моих друзьях, то я вам отвечу.

Что касается первого, я думаю, что это исключено. Жизнь плейбоев в этом кругу ведут почти все, и ваш покорный слуга тоже, — он расплылся в масляной улыбке и посмотрел на меня поверх очков. — Тем не менее все мы живы и невредимы. Может быть, Салтыков слегка и перебарщивал в этом направлении, но его, с позволения сказать, дамы не оставались внакладе. Салтыков просто перекачивал часть своих средств в их карманы и бюстгальтеры. Кроме того, мои люди проверили почти всех, пардон, блядей и поблядушек, с которыми Илья был связан последнее время. Все они не представляют ничего серьезного, и наем профессионального киллера для них без какой-либо огласки не представлялся возможным. И главное — нет мотива. Ревность предполагает внезапность и страсть, здесь же налицо подготовка, холодный расчет и профессиональное исполнение.

Буба затянулся, выпустил колечко дыма в воздух, изящным жестом сбросил пепел в пепельницу, обнажив рукав с золотой запонкой.

«Ну и пижон! Пришел, можно сказать, в баню, как франт. Он что же, в сауну так же пойдет, в жилетке и с запонками?» — подумала я.

Буба прервал мои мысли и продолжил:

— Что касается второго вашего вопроса, то происки конкурентов — как крупных, так и мелких — возможны. Возможны также старые долги самого Салтыкова, которые он по каким-то причинам не смог или не захотел отдавать. Но эти версии все же представляются мне спорными. Нельзя исключать самую парадоксальную версию — внутренние разборки в этом коллективе единомышленников, — он усмехнулся. — Да, да, дорогая моя. При всем их кажущемся единстве у каждого из них свои интересы. Это же бизнес, а не студенческий стройотряд. Что делать, се ля ви. Большие деньги — большие потери… Впрочем, это вопрос вашей профессиональной компетенции.

Больше мне нечего вам сказать. Поэтому — умолкаю.

Я задумалась. Через дверь доносился шум разгорающегося веселья. Голоса Буцаева и Мартынова лидировали в общем хоре. Их пытались усмирить Капитонов и Синицын. Юрисконсульт Лиховцев вставлял фразы, которые вызывали у пирующих бурю смеха. Видимо, он рассказывал какие-то анекдоты.

— Вы знаете, мне нужно время. Насколько я понимаю, вы еще не собираетесь уходить. Возможно, некоторые вопросы к вам у меня возникнут чуть позже, — сказала я.

— Что ж, всегда готов услужить столь юной и привлекательной особе, — двусмысленно проговорил Скоробогатов, изогнув бровь дугой. Он встал и галантным жестом открыл передо мной дверь.

В зале веселье набирало обороты.

— Санек, — закричал уже совсем пьяный Мартынов, обращаясь к Лиховцеву. — Подавай блядей!

— Одну секундочку, — ответил Лиховцев. — Виктор Михайлович, дайте, пожалуйста, телефон.

Капитонов снял с пояса сотовый телефон и передал его Лиховцеву. Тот вытащил из кармана записную книжку, полистал ее, остановился на одной из страниц и сказал:

— Угу. Попробуем сюда.

На том конце провода ответили быстро.

— Это фирма «Ирина»? Досуг и трудоустройство? Что касается последнего, то оно нас не интересует. Мы все достаточно трудоустроены. А вот свой досуг организовать хотели бы. Для полного счастья нам не хватает девушек, — голосом университетского профессора начал говорить Лиховцев.

— Блядей! — заорал Мартынов.

— Да-да, блядей-с, — насмешливо повторил в трубку Лиховцев. — Сколько?

Лиховцев оценивающе оглядел присутствующих.

Буцаев клевал в тарелку носом, тщетно пытаясь сохранить респектабельный вид. Ищенко засел в углу и просматривал или делал вид, что просматривает газету. Все остальные были функциональны и транспортабельны.

— Я полагаю, пяток нам хватит, — сказал Лиховцев. — Хотя на всякий случай привезите шесть. — Он продиктовал адрес, надменно заметив, что «вас встретят у входа».

Вернув Капитонову телефон, бывший преподаватель позвал охранника и сказал:

— Вовочка, сейчас привезут девочек, проводи, пожалуйста, их в зал.

— Не девочек, а блядей, — снова грубо поправил его Мартынов.

— Вот, Танечка, понаблюдайте за этими примерными семьянинами, — апеллировал ко мне Лиховцев и указал в направлении директора мини-завода, — вот один из них, господин Мартынов, помимо прочего, знаток русского фольклора, представитель изящной словесности. Очень рекомендую…

— Пошел на х… — мило ответил ему Мартынов и твердой рукой налил себе очередную порцию «Смирновки».

Я подумала, что участие в намечающихся оздоровительных мероприятиях не входит в мои планы. Встала и подошла к сидевшему в углу Ищенко.

— Сергей Леонидович, не могли бы вы уделить мне несколько минут?

— Да, пожалуйста, пройдемте, — Ищенко встал, приглашая меня в комнату, где я незадолго до этого беседовала с Бубой. — Вы знаете, мы так редко расслабляемся, — извиняющимся тоном начал он. — Но сейчас нервы на пределе, ребята очень измотались. — Он почесал свой вздернутый нос, облокотился на подлокотник кресла и посмотрел на меня исподлобья.

Да, я вела расследование о недавнем убийстве человека, близкого друга и делового партнера этих людей, которые, по их собственному признанию, были испуганы и потрясены случившимся. Одновременно эти же господа в соседней комнате с удивительной резвостью и цинизмом занимались, так сказать, расслабоном. Наверное, на сегодняшний день мне пора закругляться.

В разговоре с Ищенко я ограничилась рядом банальных вопросов, касающихся ситуации в концерне после смерти Салтыкова, и поинтересовалась мнением самого Ищенко о случившемся. Ищенко ответил, что особых проблем в плане бизнеса быть не должно, поскольку временные перебои с поставками покроет Мартынов, к тому же положение концерна на рынке сейчас не внушает особых опасений. Что касается мнения Ищенко по главному вопросу, то он сказал, что необходимо проверить все версии. Он также исключил версию «шерше ля фам».