Вторая чеченская

Официально они – Александр Георгиевич и Виктория Александровна Джура. Вступили в законный брак 6 апреля 2001 года – несколько месяцев назад.

–Вика, все, хватит ерунды! Читай же! – приказывает причесавшийся «босяк», выпив чая.

Минуты две Вика кокетничает, «строит глазки» мужу, напустившему на себя суровость. На третьей минуте игры, как только Саша реагирует на «глазки», Вика опять куда-то в сторону запускает руку и достает тетрадь, прошедшую с ней всю войну.

…Понять – поймешь.

Почувствовать – не сможешь:

Чужая боль – горька, но не болит.

До самоистязания, до дрожи

Сознание того, что инвалид…

Вот и сидишь, подкошенный кузнечик.

Пройдешь пять метров – и опять садись…

И только ветер обнимает плечи,

Но все равно душа стремится ввысь.

Как больно насмехается природа,

Какое испытание в судьбе, -

Когда идешь походкою урода,

И взоры все прикованы к тебе.

–Ну, вот, заголосила… – прерывает Вику Саша. – А что-нибудь веселенькое есть?

Однако видно, что мужу именно это стихотворение очень нравится. Он просто не хочет казаться слабым при гостях.

Саша и Вика – инвалиды первой группы. С детства. В десять лет Вику сбил мотоцикл, и все, что с ней сейчас, – последствия тяжелейшей черепно-мозговой травмы. А Саша просто родился таким. Их опорно-двигательные аппараты на пару бастуют. Бывают, конечно, светлые дни – особенно у Вики, которая еще кое-как передвигается. Но большую часть долгих месяцев оба проводят на площади в два с половиной квадратных метра, на кухоньке в уцелевшем первом этаже их «пятиэтажки» (наверху – сгоревшие и разбомбленные квартиры), сидя за столом, стоящим у окна, через которое пролетают пули.

А во след слова:

– Бедная, несчастная. –

Кругом голова,

Но я – безучастная.

А во след – смешки:

– Посмотри, как ходит!…

– Говорят, стишки

Сочиняет вроде…

И опять – босиком по лезвию.

Не озлобиться.

Не отчаяться –

И в невзгодах жизнь продолжается.

Год за годом – как речка быстрая.

Плакать – просто. Труднее – выстоять.

Вика Джура – поэтесса. Это ее главное занятие в жизни. Теперь помимо Сашки, конечно. Она пишет стихи в старых школьных тетрадках – своих и чужих, много работает над словом, часто переписывает. И поэтому очень плохо спит по ночам.

–Как и полагается поэту, – добавляет Саша.

–Представьте, – подхватывает Вика, – когда вчера стреляли нам в окно, то я как раз крепко заснула. Потому что вечером получилась одна строчка. Вот и не проснулась, хотя трусиха – ужасная.

–Трусиха? Но почему не уходите отсюда? Как вы все пережили?

–Тогда мы уже были вместе, просто еще не расписались, – рассказывает Саша. – Сидели тут, в подвал не спускались – не было физической возможности. Я был спокоен, готов к смерти. А вот Вика очень кричала в самые страшные моменты. Так и переживали. Так и переживаем.

Он замолкает. Я уговариваю продолжать. Но Саша отрицательно машет головой – не хочет.

–Пусть Вика просто почитает. У нее есть удачные стихи о войне.

Вика уже не строит никаких «глазок» и сразу читает:

Девять вечера. Зима.

Школьный двор молчит.

Посмотри: луна сама

С нами говорит.

Полнолунья яркий свет

– Будто сходят сны…

Будто не было и нет

Горя и войны.

Мы перекидываемся парой незначащих фраз. Это как глоток воздуха между нырками на глубину. И опять – стихи о войне вокруг:

Что происходит?

Происходит – что?

Как спится вам,

приказы отдающим?

Ведь достается больше –

здесь живущим

От тех – и тех.

Неведомо за что…

Одним – нужна свобода позарез.

Другим же – наведение порядка.

И вот – бомбят…

Вика загрустила… Молчит, поглаживая «ночные» дырки в оконном стекле.

Но на то и муж, чтобы грусть женину разгонять. Это Сашина твердая позиция. И он начинает «лечить» свою любимую поэтессу.

–Думаете, Вика – такая? Ничего подобного! Она – настоящая хулиганка. Это при гостях выделывается. Знаешь, давай про печень…

– Ну нет. Она же из Москвы, ей нужно о войне – серьезное.

– Опять ломаешься?

– Ладно! Надоел! – Но «надоел» – тоже с любовью.

Заявила как-то Печень:

– Вы мне давите на плечи!

Мне теперь угодно

Жить от всех свободно!…

– Тут подпрыгнула Ступня:

– Правильно! Брависсимо!

Заявляю, что и я

Буду независима!…

Хватит мной руководить

–Буду я сама ходить!

И девчонка-Селезенка

Запищала тонко-тонко:

– Надоел мне ваш паштет

– Дайте суверенитет!…

От такого беспорядка

Организм пришел к упадку.

…

Ощетинились Микробы:

– Мы – ребята высшей пробы!

Мы теперь главнее всех!

Хаос – это наш успех!