Вторая книга джунглей

— Зачем говорить, — медленно сказал Балу, поворачивая голову в сторону Маугли. — Подле реки Акела сказал, что Маугли прогонит Маугли обратно к людской стае. Я тоже говорил это. Но кто теперь слушает Балу? Багира… где теперь Багира? Она знает. Таков Закон.

— Когда мы встретились в Холодных Логовищах, человечек, я уже знал это, — произнёс Каа, слегка поворачивая свои могучие кольца. — В конце концов, человек идёт к человеку, хотя бы джунгли не выгоняли его.

Четыре Брата переглянулись, потом посмотрели на Маугли; происходящее удивляло их, но они были готовы повиноваться.

— Значит, джунгли меня не изгоняют? — с трудом пробормотал Маугли.

Серый Брат и остальные трое яростно заворчали и начали:

— Пока мы живы, никто не посмеет…

Но Балу остановил их.

— Я учил тебя Закону Джунглей. Мне и следует говорить, — сказал он, — и хотя я не различаю перед собою скал, я вижу далёкое будущее. Лягушечка, иди по собственной тропе; устрой себе логовище со стаей твоей собственной крови, с твоим племенем; но когда тебе понадобится зуб, глаз, лапа или быстрое слово, переносящееся ночью из места в место, вспомни, господин джунглей, что джунгли твои; только позови нас!

— Средние джунгли тоже твои, — заметил Каа, — конечно, я не могу ручаться за Маленький Народ.

— О мои братья, — произнёс Маугли и, зарыдав, всплеснул руками. — Я сам не знаю, что я знаю! Мне не хочется уходить, но ноги увлекают меня. Могу ли я жить без таких ночей?

— Полно, поднимись, Маленький Брат, — продолжал Балу. — Нечего стыдиться. Когда мёд съеден, мы бросаем опустошённый улей.

— Скинув кожу, — сказал Каа, — мы не можем снова заползти в неё. Таков Закон.

— Слушай же, самое дорогое для меня существо, — произнёс Балу. — Тебя нельзя удержать ни словом, ни силой. Подними голову. Кто посмеет задавать вопросы господину джунглей? Я видел, как ты играл белыми камешками вон там, когда ты был крошечной лягушкой; Багира, которая заплатила за тебя только что убитым молодым быком, тоже видела тебя. Из тех, кто был при этом осмотре, остались только мы двое; потому что Ракша, твоя мать по логовищу, умерла, как умер и твой названый отец; все волки старой стаи давно умерли; ты знаешь, куда ушёл Шер Хан; Акела пал среди долов, и, если бы не твоя сила и мудрость, там погибла бы и вторая сионийская стая. Остались только старые кости. Теперь уже не человеческий детёныш просит позволения у своей стаи, а господин джунглей становится на новый путь. Кто может допрашивать человека?

— Но Багира и бык, которым я был куплен, — сказал Маугли, — мне не хотелось бы…

Он не договорил; внизу послышалось раскатистое ворчание, треск ветвей, и через мгновение Багира, лёгкая, сильная и ужасная, как всегда, остановилась перед юношей.

— Потому-то, — сказала пантера, вытягивая свою влажную правую лапу, — я не пришла раньше. Я долго охотилась, но теперь в кустарниках он лежит мёртвый, — лежит бык по второму году, бык, который даёт тебе свободу, Маленький Брат. Теперь все долги уплачены. Что же касается остального, моя речь — речь Балу. — Пантера полизала ногу Маугли. — Помни же, Багира тебя любила! — вскрикнула она и сделала прыжок со скалы. От подножия холма снова донёсся её громкий длительный крик: — Хорошей охоты на новом пути, господин джунглей! Помни же, Багира тебя любила.

— Ты слышал, — сказал Балу, — теперь все кончено; ступай, но прежде подойди ко мне. О мудрая лягушечка, подойди ко мне.

— Трудно сбрасывать с себя кожу, — заметил Каа, когда Маугли, прижимаясь головой к слепому медведю, долго рыдал, обнимая его шею, а Балу слабо старался лизнуть его ноги.

— Звезды побледнели, — сказал Серый Брат, нюхая предрассветный ветер. — Где мы сегодня устроим логовище? Ведь теперь мы побежим по новому следу.

И это последний из рассказов о Маугли.