Вторая книга

– И все-таки, зачем Ария была построена?

– Да это же... – засмеялся профессор.

И снова вмешался Виктор.

– Алексей Андреевич получит эту информацию из другого источника.

– Это же очевидно! – сверкнув глазами, прошептал Виктор Павлович. – Вы не внимательно меня слушали!

Не интервью. Соблазн

Не скажу, чтобы я слишком-то верил во все эти возгласы о Государственной тайне. Какое дело государству до археологии? Возвращаясь в город после интервью, оставлял тайны Арии на «даче».

В тот вечер мы с приятелем договорились встретиться в кафе и обсудить кое-что по поводу работы в нашей газете. В общем, посплетничать. Так уж получилось, что за столик уселся минут на двадцать раньше условленного времени.

– Вау, Беликов? – мужчина сидящий за соседним столиком так скалился, словно хотел похвастаться великолепными, снежно-белыми, идеально ровными зубами.

«Америкос» – подумал я. И не ошибся, хотя акцента в его произношении почти не было.

– Алексей Андреевич?

Мне оставалось только кивнуть и слегка поморщиться. Неожиданная встреча с незнакомцем могла разрушить планы, и мне это уже не нравилось. Кто сказал, что мужчины сплетничают меньше женщин?!

– Читал, читал Ваши «Хроники невойны», – продолжал незнакомец. – Замечательно! Особенно, если умеешь читать между строк.

– Это ошибка корректора, – довольно-таки грубо ответил я. – Между строк не пишу.

Совершенно неожиданно, американец громко засмеялся.

– Замечательно! – снова сказал он, подтвердив опасения по поводу испорченного вечера. – Не много есть журналистов, обладающих чувством юмора.

– Не знаю, – угрюмо пробормотал я и попробовал привлечь внимание пробегавшего мимо официанта. Лесть меня никогда не радовала.

– Нет. Без смеха, – незнакомец продолжал улыбаться, но я почувствовал, что шутки кончились.

– Можно? – «зубастый» иностранец стремительно перебазировался за мой столик и разрешение ему, похоже, не требовалось. Я пожал плечами.

– Я не представился, – догадался мой мучитель. – Меня зовут Джо Якобссон. Ха-ха-ха. Всех американцев зовут Джо! Правда?

– Иван Иванов, – вяло пожимая протянутую руку, пробормотал я.

Американец снова засмеялся и пока он был занят, я успел поймать за локоть официанта.

– Без смеха, – снова принялся за свое Джо. – Я о «Хрониках». Они, без сомнения, лучшие истории о вашей борьбе с террористами на Северном Кавказе! Если бы, Вы были американцем, премия Пулитцера была бы Ваша!

– Если бы у бабушки были... она была бы дедушкой, – я опять грубил, но американцу было на это наплевать.

Улыбку к его физиономии приклеили патентованным клеем. Якобссон был явно озадачен, но улыбаться не перестал.

– Вы ведь свободно владеете английским? – наконец поинтересовался американец, прекратив попытки понять игру слов с ближайшими родственниками. Я привычно пожал плечами. Разговор мне не нравился и я не находил причин, почему должен был его продолжать.

– О! Я не дал информацию о роде своей деятельности, – сделал вид, что смутился американец.

– Не важно, – пробурчал я себе под нос. – Все равно соврешь!

– Я занимаю должность пресс-секретаря посла Соединенных Штатов в Российской Федерации, – Якобссон, на счастье, не расслышал меня. Или ему было все равно. – У меня есть связи на Родине. Я могу оказать Вам... протекцию, если Вы примите решение работать в Америке.

Джо, как мне показалось, снова был озадачен. По его мнению, я, видимо, должен был закричать от радости и броситься ему на шею. Так и не дождавшись ответной реакции, он к чему-то сказал:

– Халява! – и засмеялся.

– Простите, мистер Якобссон, – даже не потрудившись дождаться, когда он перестанет пугать посетителей своим ржанием, сказал я. – У меня уже есть предложение о работе, и оно подходит мне больше.

– Британия? Израиль? – резко прекратив мучить мои уши, прервал свой дрессированный смех америкос.

Я покачал головой.

– Кто же тогда? – наморщил лоб тот. – Неужели немцы?

– О чем это Вы? – удивился я. – Неужели я настолько хорош? Прямо, на вес золота...

– Золото? – Джо прищурил глаз, делая вид, что подмигивает. – Нет проблем!

У меня возникло ощущение, что мы с ним разговариваем на разных языках. Звуки вроде знакомые, а вот смысл все время ускользал...

– Вы не ошиблись адресом, мистер пресс-секретарь... посла... Соединенных Штатов? Я – Алексей Беликов. Журналист. Таких как я только в Москве – пара тысяч!

– Нет. Я не ошибся! – уверенно заявил американец. И патентованный клей впервые подвел его: улыбка вдруг куда-то пропала. – Это Вы ошибаетесь. Вы единственный и неповторимый...

«Как Ария» – ухмыльнулся я. И каково же было удивление, когда Якобссон, словно прочитав мои мысли, сказал:

– Как Ария.

– У России, вообще, остались какие-нибудь тайны от вас?

– Да, – нехотя признался шпион. – И это нас очень беспокоит.

– Да, пошел ты, мистер Америка, – я уже окончательно разозлился. И больше всего бесила эта, чисто америкосовская, непробиваемая наглость хозяев жизни.

В любом цивилизованном обществе после такого моего ответа разговор должен был закончиться. Но у Якобссона было свое представление о правилах хорошего тона.

– Не нужно горячих слов, Алексей Андреевич, – улыбка Джо снова всплыла, и болталась на его лице вместо американского флага. – Мы с вами взрослые люди. А значит, способны вести диалог.

В детстве я, бывало, мечтал стать разведчиком. Как-то не сложилось...

И вот появился реальный шанс принести какую-то пользу стране. Я отхлебнул чуть теплого кофе, поморщился и перешел в атаку.

– Ну ладно, что вам известно об Арии?

– Вот это уже деловой разговор, – обрадовался шпион. – Знал, что мы сможем договориться!

– Я задал Вам вопрос! – я пер напролом и знал, что поступаю правильно.

– Нам стало известно, что Вы, Алексей Андреевич, сейчас заняты... м-м-м... работами по популяризации сделанного русскими учеными определенного открытия, которое может... м-м-м... в некотором роде, изменить геополитическую систему мира, – по тому, как тщательно «пресс-секретарь» подбирал слова и, как плавала его улыбка, стало ясно, что он боится выдать слишком много. Или хотел бы скрыть, что знает слишком мало...