Вторая жизнь

Мелисса покосилась на Джералда. Судя по тому, как искрились его глаза, он с самого начала знал, что Дарлины тоже будут здесь. Сначала она разозлилась — как это он смел не предупредить ее? — но почти тотчас же испытала облегчение. Все-таки здорово, что рядом будут друзья! Однако Джералду она еще скажет пару ласковых слов.

Впрочем, этой приятной возможности ей в тот вечер так и не представилось. Кто-то, предположительно Барбара, немедленно всунула в руку молодой женщине бокал красного вина, после чего ее по очереди познакомили со всеми присутствующими.

Первым оказался невысокий, крепко сбитый брюнет по имени Конрад. Фамилии его Мелисса не разобрала. Он был крайне немногословен и почти весь вечер просидел в уголке у камина. Зато его подружка, Кэрри, сногсшибательная блондинка с потрясающими формами, болтала за двоих.

Высокая, загорелая, с копной роскошных волос, она умела подчеркнуть достоинства своей внешности. Платье в обтяжку, да еще с очень низким вырезом, не столько скрывало, сколько выставляло напоказ пышный бюст. Кэрри была фотомоделью — сейчас, правда, пребывала «временно не удел», зато «буквально на днях» ждала предложений от самых престижных журналов. Выглядела она и вправду ослепительно. Чего, увы, нельзя было сказать о Барбаре, сестре Майка.

Щупленькая, малорослая, вся в веснушках, с рыжими торчащими лохмами, она не уступала Кэрри разве что в болтливости и относилась к тому типу девушек, которых в шутку называют «своими в доску парнями». Явно не замечая собственной невзрачности, она бойко хлопотала вокруг остальных, подливая в бокалы и подкладывая всяких вкусностей.

К несчастью, к концу вечера Мелисса успела прийти к выводу, что над Барбарой прямо-таки тяготеет злой рок. С ней ежеминутно что-то случалось. То бокалы падали из рук, то красное вино само собой выплескивалось на белоснежную скатерть, то нога подворачивалась. Двери так и норовили задеть ее по плечу, а пороги, как живые, цепляли за каблук. Словом, ярко выраженная невезучесть. Кэрри же реагировала на эти досадные происшествия с таким нескрываемым раздражением, что Мелисса сразу поняла: едва ли она сумеет найти общий язык с белокурой красоткой.

Более того, Кэрри явно придерживалась того же мнения. Мелисса сама не понимала, чем умудрилась вызвать столь острую неприязнь, однако чувства блондинки проявлялись в каждом ее взгляде, каждом жесте. Мелисса была даже слегка ошарашена. Впрочем, она слишком устала, чтобы ломать голову над загадочным поведением фотомодели. Да и то сказать, велика беда: проводя целые дни на лыжах, она постарается держаться подальше от Кэрри, только и всего. Да и блондинку, похоже, более интересовали вечерние развлечения, нежели катание.

Главная проблема Мелиссы, разумеется, заключалась в Джералде. И вопреки поговорке, что утро вечера мудренее, с утра молодая женщина пребывала в той же неуверенности, что и вечером. Ладно, что там попусту гадать да прикидывать, решила она. Посмотрим, как все пойдет. Многое будет зависеть от того, каков стиль поведения в компании. Если принято держаться свободно и не цепляться друг за друга — лучшего и желать нечего. Можно расслабиться и кататься на лыжах в свое удовольствие, а с Джералдом встречаться, по возможности, меньше и исключительно на людях…

Единственный способ все выяснить — это встать, одеться и спуститься к завтраку. Так Мелисса и поступила. Наскоро приняв душ и облачившись в теплые серые брюки, в белую водолазку с высоким горлом и в темно-синий свитер, она отправилась в столовую, от души надеясь, что окажется не последней. Не хотелось с первого же дня прослыть соней.

Общество встретило ее подавленным молчанием. Все уже сидели за столом, не хватало только Джералда, Майка и Барбары. А также — завтрака.

— Что-нибудь случилось? — тихо спросила молодая женщина, усаживаясь рядом с Глендой.

Та удрученно кивнула.

— Собственно, никто толком не знает, как все произошло. Похоже, Барбара отправилась взять что-то из машины Майка, поскользнулась, упала и сломала ногу.

— Какой ужас! — ахнула Мелисса.

— По счастью, — продолжала рассказ Гленда, — Джералд встал рано и услышал, как она зовет на помощь. Сейчас они с Майком повезли ее в больницу.

— Надо же так не повезти, — заметил Николас. — Бедняжка Барбара! Повредить ногу чуть ли не в первый же день.

В сочувственное бормотание вклинился пронзительный, раздраженный голос Кэрри:

— Конечно, жаль. Но ведь было ясно, что с этой неуклюжей дурехой обязательно что-нибудь приключится!

Возможно, в чем-то она была права, но все равно жестокие слова пришлись остальным не по вкусу.

— А по-моему, просто гнусно так говорить! — возмутилась Гленда, пронзив блондинку сердитым взглядом. Лишь вмешательство Николаса — он поспешил успокаивающе сжать руку жены — помешало ей сказать в адрес Кэрри еще что-нибудь нелестное.

Хотя Мелисса разделяла негодование подруги, но понимала и то, что Николас отчасти прав. Не стоит давать волю эмоциям, пусть даже совершенно оправданным. Им всем предстоит прожить под одной крышей две недели. Нельзя с самого начала погрязнуть в ссорах.

— Думаю, никто не откажется от чашечки крепкого кофе. — Мелисса поднялась и обвела взглядом всю компанию. Никто и впрямь не отказался. Напротив, идея пришлась всем по душе.

Молодая женщина пошла в кухню. Судя по всему, Барбара так и не успела приступить к приготовлению завтрака. Мелиссе пришлось изрядно повозиться, обыскивая многочисленные ящики и шкафчики, прежде чем она отыскала банку кофе и огромную кофеварку.

Она уже собиралась вернуться в столовую, как оттуда донесся стук двери и гул голосов. Замерев в дверях с подносом в руках, Мелисса устремила вопросительный взгляд на вошедшего Джералда. Тот как раз рассказывал о состоянии здоровья пострадавшей.

— По счастью, кость не сломана, — сообщил он.

Все лица радостно просияли, но, как оказалось, на этом хорошие новости исчерпывались. Бедняжка Барбара вывихнула лодыжку, пришлось ее вправлять. Кроме того, падая, девушка ударилась головой и получила сотрясение мозга. Майк пока остался с сестрой в больнице.

— Еще не ясно, сколько ей придется там провести, — закончил Джералд. — Но дня два-три уж точно. Да и потом некоторое время ей надо будет соблюдать максимальный покой и ни в коем случае не перенапрягаться.

Тяжелое молчание, что последовало за этим безрадостным прогнозом, нарушил капризный, чуть не плачущий голос Кэрри.

— Хорошо, конечно, жалеть эту безмозглую идиотку Барбару, но кто, скажите на милость, теперь будет готовить?