Второй горизонт

Ритмично перебирая ногами, Эстер спускалась по лестнице. Дом был старым, с длинными лестничными пролетами и затертыми за долгие годы эксплуатации ступенями. Впереди оставались всего два этажа, когда Эстер, не успев схватиться за поручень, поскользнулась и рухнула на пол.

– Фак! – обозленно выкрикнула она.

Плотный слой куртки отчасти смягчил удар, но тупая боль моментально отозвалась ниже поясницы. Толком не дав себе опомниться от падения, Эстер ухватилась за корявые чугунные перила и осторожно поднялась. Жгучая досада за собственную невнимательность охватила ее, вызывая желание глупо и по-детски разреветься прямо посреди ветхой лестницы.

– Да. Что. За. Дерь-мо?! – сорвавшись, Эстер начала лупить по ни в чем не повинным поручням в такт каждому слову. Хотелось разнести в щепки этот дряхлый дом, растоптать в пыль зашарканные ступени, но больше всего – перестать наконец убегать и прятаться по углам без уверенности, что всё это когда-то закончится.

– Ты совсем, мать твою, рехнулась?!

Неожиданно появившись, Калеб резко дернул Эстер за объемный рукав куртки так, что едва не спровоцировал повторное падение, но без промедления осознал свою ошибку и ловко подхватил девушку под локоть.

– Отвали! – раздраженно рявкнула Рид, и в ту же секунду весь накопившийся внутри клубок из боли, гнева, ярости и страха лопнул, словно огромный гнойник, и потоком выплеснулся наружу.

– Это ты притащил их за собой на хвосте, и теперь они будут рыскать, пока не вытравят нас обоих! Сдохнешь сам и меня потянешь вслед за собой! Всё это дерьмо только из-за тебя! Ублюдок!

Звон пощечины эхом отразился вверх и вниз по пустым лестничным пролетам, прекратив обвинительную тираду. В образовавшейся тишине вдруг стало слышно, как осенний ветер пробивается сквозь мелкие щели в облезлых оконных рамах, а где-то на пару этажей выше медленно капает вода.

Прерывисто дыша, Эстер приложила ладонь к обожженной хлестким ударом щеке, где уже расплылась алая отметина.

– Успокоилась? – словно в насмешку, спросил Калеб, однако покрытое испариной лицо выражало лишь пренебрежение и, возможно, едва уловимый оттенок жалости.

Ответа не последовало, но молчаливый, полный презрения взгляд говорил без слов.

– Ты вынудила меня это сделать. У тебя началась истерика, – сухая констатация фактов без попыток оправдаться и тем более извиниться.

Было обидно и унизительно. Но в какой-то степени Эстер понимала: Джонс прав. Если ты слаб – ты мертв. Где-то на улице шастали ликвидаторы в поисках ускользнувших мишеней. Они не делали исключений. Существовал только приказ – зачистить территорию от заразы, предотвратить ее дальнейшее распространение. Они с Калебом – всего лишь инфекция в большом организме зараженного города. Их должны изъять и уничтожить.

– Надеешься на благодарность? – язвительно спросила Эстер, опустив руку. Красный след от пощечины сильно контрастировал с ее белой кожей.

Ответить что-либо Калеб не успел, потому как его опередил звук одиночного выстрела.

– Совсем близко, – заметил Джонс и, прежде чем развернуться и начать очередной спуск вниз, спросил, в упор глядя на Эстер: – Так ты со мной или нет?

– Наружу ведет только один выход, у меня в любом случае нет иных вариантов, – ответила Эстер, стараясь звучать равнодушно. Говорить о принятом ранее решении присоединиться к нему она не планировала, уж точно не после того, как он влепил ей звонкую оплеуху, пусть отчасти и заслуженную.

Обогнув Калеба, Эстер не стала дожидаться и первой поспешила вниз. Она оглянулась, только когда достигла двери, ведущей на улицу. Калеб отстал от нее практически на целый этаж. Прикрыв на мгновение глаза и мысленно досчитав до пяти, чтобы опять не сорваться, Эстер отпустила дверную ручку и повернула назад. А где-то совсем рядом раздались два новых выстрела, оповещая о неминуемо грозящей опасности.

Широкими торопливыми шагами она всего за несколько секунд добралась до Калеба. Он сидел на нижней ступени в пролете между этажами, прислонившись спиной к облупившейся стене, и зажимал ладонями раненую ногу, из которой сквозь пальцы сочилась кровь.

– Какого хрена ты еще здесь? – с досадой в голосе поинтересовался Джонс, приподняв голову.

Несмотря на окружавшую их прохладу, лицо Калеба было покрыто мелкими бусинками пота, челка налипла на лоб, а темные волосы, казалось, усиливали бледность лица.

– Задаю себе тот же вопрос, – ответила Эстер и нагнулась, чтобы подхватить Калеба и помочь ему встать. – Держись за меня.

– Брось, – Джонс вяло оттолкнул ее окровавленной пятерней. – Сама же понимаешь, что так мы далеко не уйдем. Вали уже отсюда, я как-нибудь выкручусь.

– Заткнись, ради бога! – гаркнула Эстер, вопреки протестам закидывая руку Калеба себе на плечо. Сил сопротивляться у него, вероятно, не осталось, но и содействовать ей он также не собирался. – И прекрати вести себя как мудак.

Не без труда взвалив на себя послушно замолчавшего по команде Калеба, Эстер обняла его за пояс и потащила на первый этаж. Больше всего она сейчас боялась, что ликвидаторы засекли их и теперь выжидают, поглаживая в нетерпении курки.

– Помнишь, я рассказывала про ветеринарную клинику через две улицы отсюда? – спросила Эстер, притормозив возле выхода. Калеб молча кивнул. – Идем туда.

– А дальше?

– Давай хотя бы до клиники для начала доберемся, а потом уже будем решать, окей? – недовольно парировала Эстер.

Сложно было планировать нечто конкретное, когда каждый шаг мог оказаться последним. К тому же плечо затекало под весом Калеба, который старался ступать исключительно на здоровую ногу. Поэтому главным желанием было поскорее достигнуть первой точки слепленного второпях маршрута, избавиться от тягостной ноши и перевести дух.

– Готов? – уточнила Эстер, будто ответ Калеба мог что-то изменить. Оба отчетливо осознавали, что время на раздумья давно уже истекло.

– Нет, – честно ответил Калеб. – Но разве у меня есть выбор?

«Иди своей дорогой»

Последнюю неделю погода в городе стояла типично осенняя: мелкая морось дождя периодически переходила в долгоиграющие ливни, промозглый ветер просачивался даже сквозь слои одежды, заставляя съеживаться, а тяжелые тучи грозно серели над головой.

Едва Калеб с Эстер вышли на улицу, резкий порыв ветра сразу обдал их тесно прижавшиеся фигуры, а влажные капли осели на лицах. Рана Калеба продолжала кровоточить, поэтому Эстер настояла на краткой остановке, хотя от убежища им удалось отойти не дальше чем на десять метров.