Второй шанс

Взгляд Гродари заледенел.

И я выдвинула последний аргумент:

– Оставшись в живых, вы сможете реализовать план, имеющий гораздо больше шансов на успех, нежели нынешний.

– Серьезно?
– мрачно спросил мужчина.
– Мадмуазель, боюсь, другой возможности не представится еще долгие годы.

– Но у вас будут эти годы, - возразила ему.
– У вас и у жителей этого города, как минимум будут еще годы. Подумайте об этом, прошу вас.

Гродари резко поднялся, прижав ворох бинтов к животу, потому как из раны стремительнее потекла кровь. Пересек смотровую и подошел к окну. По пустынной улице двигались лишь телеги рыбаков – жители начали действовать.

– Возьмите то, что вам потребуется, - не оборачиваясь, произнес Гродари. – Я перенесу нас в любое подходящее по вашему мнению место. Но знайте, если вы меня предадите, я вас убью. И не ждите жалости.

Улыбнувшись, я тихо заметила:

– Смерть не самое страшное, поверьте мне.

Глава 2

Рыбаки вывезли всех заклинателей. Месье Армель, руководил погрузкой своих боевых товарищей, с невозмутимостью человека, на теле которого нет смертельного ранения. От провизии предложенной «соседом» внезапно в лице мэра нашего города, он отказался, но затем, глядя на мою корзинку, согласился с тем, что несколько десятков варенных яиц, сухари и копченое мясо определенно не повредят.

После того как все нас покинули, Гродари прошелся по всей лекарне, уничтожая следы пребывания Заклинателей в ней. И не использовал при этом никакой магии. Бинты и прочие окровавленные вещи были сложены в камине и политы составом, который уничтожил все, до самой золы и пыли. Та же участь постигла некоторые забытые книги, остатки еды, один позабытый кем-то сапог.

Помня, о его ранении, я хотела помочь, но едва шагнула вниз, услышала резкое:

– Оставайтесь там, мадмуазель Асьен.

– Но вы ранены, - напомнила ему.

– А вы слабы, - цинично сообщил Гродари.

«А вы невыносимы!» - подумала я.

Но жизнь давно отучила озвучивать собственные мысли.

Лишь покончив с уборкой, месье Армель поднялся ко мне, и на середине лестницы он едва удержался от падения, но одним взглядом запретил мне приближаться, выровнял дыхание и продолжил подниматься. Человек невероятной внутренней силы. Впрочем, никто другой не смог бы убить себя, просто перестав дышать.

***

Был полдень. На улице Роз сейчас толпились в очереди наивные девушки Суассона, стремящиеся поведать двум волшебникам свои самые заветные желания. Там должна была сегодня быть и я, но вместо этого, я ругалась хуже базарной торговки.

– Отдайте мою корзинку.

– Нет.

– У вас рана.

– А у вас силенок не хватит.

– Боюсь, это у вас такими темпами сил не хватит на перенос нас из города.

– Не переживайте, я в себе уверен.

– Правда? А я в вас уже не очень, вы бледны как приведение.

– Приведением стать не так уж и плохо, у приведения остается шанс на отмщение.

– Не вижу смысла в мести. Отдайте корзинку!

– Рад, что не видите. Значит, вам повезло в этой жизни и вам не за кого мстить. И прекратите дергать корзину, мне больно.

– Так отдайте ее мне.

– Тогда вам будет тяжело.

– Я переживу.

– Но у меня будет болеть сердце и страдать гордость. Мадмуазель, если я сказал, что не отдам, значит так и будет. Привыкайте.

– Привыкать к чему?
– я впервые за все наше путешествие к центральному парку, испытала тревогу.

– Ко мне, -невозмутимо ответил Гродари.

Едва не сбившись с шага, я вспомнила, что если споткнусь, месье непременно поддержит меня, а для него каждое движение неимоверно болезненно. Поэтому я постаралась следить за своими шагами, и лишь успокоившись, спросила:

– Что вы имеете ввиду?

Не глядя на меня, Гродари ответил:

– Вы собираетесь оказать помощь Заклинателю. Если у вас все получится, а я по неизвестной мне причине уверен в этом, ваша жизнь окажется под угрозой. Не знаю, чем все обернется в итоге, но одно я могу вам обещать – что бы ни произошло, маги вас не получат.

И я остановилась.

Потрясенно глядя на месье Армеля, остановившегося через несколько шагов и недоуменно обернувшегося.

– Что-то не так?
– вопросил Гродари.

– Нет, все замечательно, - тихо ответила я.

И поспешила к Заклинателю.

Тогда, десять лет назад, меня отдали магам по первому даже не требованию, а лишь намеку. Но вот я иду рядом с человеком, который заявляет, что не отдаст меня магам, и я по неизвестной мне причине верю ему.

– Вы улыбаетесь, - продолжив путь и не глядя на меня, произнес месье Армель.

– Как вы заметили?
– изумленно спросила я.

– Солнце стало сиять ярче, - загадочно ответил Заклинатель.

– Вы невероятны! С вашим ранением все вокруг должно казаться вам серым беспросветным кошмаром, а вы…

– Так и было, - прервал мою отповедь Гродари.
– Но теперь, я отчетливо вижу все краски этого мира, и ярко сияющее солнце. Приготовьтесь, мы переместимся, едва окажемся в беседке для влюбленных.

И я снова остановилась. В тот день, да и в этот получается тоже, пока девушки стояли в очереди к двум волшебникам, все прочие волшебники вполне готовы были исполнить гораздо больше желаний, нежели одно. И многие девушки покидали очередь с магами, а последние стремились привести своих жертв в беседку для возлюбленных, где приносили клятвы в самой искренней любви, не гнушаясь при этом применять ментальную магию. Таким образом, выбор месье Армеля был безукоризненно верен – магию среди магии отследить не просто.

– Руку, - требовательно приказал Заклинатель.

Я поторопилась к нему, и вложила дрогнувшие пальцы в его ладонь. От этого прикосновения веяло спокойствием и уверенностью в том, что все будет хорошо. И мы продолжили путь к беседке влюбленных, не снимая капюшонов своих скромных темных плащей.

– Так, разойдитесь, пастух и простушка идут целоваться!
– крикнул кто-то, судя по хорошо поставленному голосу и наглым интонациям определенно из магов.

– Ну, девица так себе, а мужик какой-то косой, - добавил еще один.

– Судя по запаху, это не пастух, а мясник. Имеется так же версия, что перед нами пастух, из любви к своей простушке зарезавший лучшую овцу и продавший мясо на рынке, дабы купить возлюбленной побрякушку.

Я уже отвыкла от подобного. В моем присутствии никто и никогда не позволял себе подобных высказываний, и даже тона. Эльтериан неизбежно был вежлив, все остальные почтительны, и лишь один человек позволял себе быть грубым после того, как я стала принцессой - лорд Каенар.

И когда месье Армель, игнорируя смех и издевательские фразы, привел меня в беседку, и развернув, склонился к моим губам, я почему-то посмотрела туда, где десять лет находилась сама - в сторону улицы Роз. Там, за резным столиком небрежно восседали его высочество Эльтериан и герцог Каенар. Но если принц определенно забавлялся, выслушивая очередную просьбу от неловкой девицы, то лорд Каенар почему-то внезапно посмотрел на нас. И вся безмятежность и скука с его лица исчезли, словно сметенные порывом ветра, а взгляд столь черных, что радужки пугающе сливались со зрачком, глаз, нацелился, казалось прямо в мою душу.