Второй Шанс

— А самого Спартака спрашивать бесполезно, — кивнул Дрон. — Опять наплетет пятьсот бочек про свою внеземную любовь и чудесные глаза, и как они скоро поженятся.

— Кстати, насколько скоро? — вмешался Виталь. — А то я эту фразу про женитьбу слышу уже… долго. С момента, как мы вообще впервые услышали о ней.

— Да, кстати, — оживился Дюша, — ведь зачем-то это тоже потребовалось? Могла бы просто пробудить былые чувства, а там Спартак бы еще год вокруг мялся, и только потом сделал признание, и, следовательно, еще можно было бы год тянуть время. Итого — два года чистого выигрыша, при тех же спецэффектах. Вывод?

— Ей нужно выйти замуж за Спартака?

— Допустим, но зачем? В смысле, наш лысый снайпер сразил ее настолько, что медсестра в это нелегкое и неспокойное время не постеснялась засветить свои пси-способности?

— Ну, насчет засветить — это ты погорячился, — рассудительно заметил Дрон, складывая руки на стол. — Только ты сумел до чего-то докопаться, остальные проверки показывали, что Спартак чист, как стеклышко, здоров и не подвержен ничьему влиянию.

— Ладно, принимается, — кивнул Дюша. — Но тогда, если ей нужно было замуж, то давно бы вышла? Спартак то был не против?

— А что сам Спартак на этот счет говорит? — спросил Виталь. — Какие-то дополнительные условия насчет вступления в брак? Ну, там, выдержать два года для проверки чувств? Добыть ей голову редкой твари?

Вот тут Дюша и выронил сигарету, чего с ним на памяти его друзей, никогда не случалось. Он вскочил и начал лихорадочно рыться в принесенных бумагах, отбрасывая листы один за другим. Дрон и Виталь, с немного удивленными лицами наблюдали за вспышкой активности. Дюша, отбрасывая листы, бормотал под нос, мол, как он мог быть так слеп и так туп, ведь все же было под носом! В конце концов, сержант не выдержал и заорал.

— Голову редкой твари! Редкая тварь — Римский Лев, в мире всего один экземпляр остался!

Пауза. Дрон покачал головой.

— Ну, ты это… хватанул через край. Спартак — убийца Льва? Да они оба свои лысины надорвут со смеху, услышав такое!

— И только поэтому Лев еще жив! — ударил по листам Дюша, разбрасывая бумагу. — О, как я мог быть так слеп и глух, ведь у меня на глазах шла обработка!

— Дюша, ты не забывай, что мы — не псионики и мысли твои не читаем, — миролюбиво заметил командир группы «Буревестник». — За Спартаком мы особо не следили, записи твои не читали. Объясни все с самого начала, подробно, чтобы мы смогли проследить за ходом твоей мысли.

— Она оживляет в людях былые чувства и делает перепривязку на себя, — глухо проговорил сержант, садясь. — С чего я решил, что эти чувства ограничиваются только любовью и прочими милыми вещами? Помните, первое время после приезда Льва и Спартака с Владом, они чуть ли не поубивали друг друга?

— Ну было да, — согласились его собеседники, — только не слишком долго. Спартак ударился в любовь к Лизе, тренировки пошли бесконечным потоком, ну и так далее, и так далее. Не до вражды стало.

— Да и Лев взялся за мемуары, — добавил Дюша. — Но ведь ненависть была? Искренняя, до глубины души. Если бы она сумела вытащить ее из Спартака, вдохнуть новый огонь, перепривязать к текущей обстановке, как думаете, что случилось бы? Ну же! Девушка — псионик, с редким даром, Спартак — охраняет Льва, и тот доверяет охране свою спину, а Лев — враг псиоников! Ага, поняли?! Не правда ли, коварный план? С дальним прицелом, глубоким внедрением, хитрым замыслом. Ведь любому из нас Лев доверяет и почему-то верит, что мы неуязвимы к пси-воздействиям.

— С чего бы это вдруг? — тут же спросил Виталь.

— Сам у него спроси, верит и все тут, — отмахнулся Дюша. — А теперь представим, что Анна всколыхнула в Спартаке эту ненависть, и вуаля! У нас есть мертвый Римский Лев, одна штука. Никакое чутье Льва не помогло бы, с учетом навыков Спартака и того, что бил бы он в спину. Угроза для псиоников уничтожена, все пляшут, поют и танцуют, и продолжают бить Федерацию в спину, сдавая тварям.

— Можно подумать, кроме Льва тут некому больше сражаться, — пожал плечами Дрон. — Вот был я у своих, в морской пехоте, так скажу тебе, ребята бравые, готовы.

— Сколько в мире людей, а сколько псиоников? — перебил его Дюша. — Их мало, и работают они по тем, с кого наибольшая отдача. По верхушке Федерации.

— Разве меры по их защите не были внедрены еще в Первую Волну?

— Были, но Асыл как-то намекнул, что там все ослабло и не выполнялось, — пояснил Дюша. — Представляете? Верхушка Федерации поражена страхом и паникой, и безволием, и на их фоне Лев смотрится просто эпическим героем. Он готов действовать, и действует, и нарушает при этом все их планы.

— Хорошо, — подумав, сказал Дрон. — Допустим. Но тогда, в момент их первого знакомства, ведь вспомни, мы еще были никто, и звать никак. Только прошли сквозь Альпы, едва отбились от этой дурнины со штрафниками, и Лев еще тогда не уехал в Рим.

— Тут я вижу два объяснения, — подумав, ответил Дюша.

Пока объяснял, он уже успокоился и теперь сел обратно, закурив по-новой.

— Так вот, — продолжал сержант. — Во-первых, это мог быть подход издалека, по приказу тварей, ведь Лев незадолго до того явил себя во всем блеске, и думаю, связать одно с другим, то есть, что мы с Львом было несложно. Соответственно, внедрение в окружение, через самое слабое звено, либо через того, кто сам подставился под удар.

— А второе?

— Второе: все вышло случайно. Ну, понравилась ей лысина Спартака, и поняла, что жить без нее не может! Сунулась к нему внутрь, а там ураган, как раз по ее способностям! Ну и в порыве страсти окрутила, а там уже приказы подоспели, извести Льва, причем желательно чужими руками, чтобы к псионам ниточки не тянулись. И ведь, согласитесь, убей Спартак Льва, что бы мы все подумали в первую очередь?

— Что Спартак таки сошел с ума, после убийства Лиза своими руками, и обвинил в том Льва, который навлек тварей на форпост 99 в свое время, — почти отчеканил Дрон. — Да, дела. Тогда, получается, нужно бежать и хватать эту медсестричку.

— Думаю, что не стоит торопиться. Раз за это время она еще не обработала Спартака, время обдумать все детали у нас есть, — перебил его Дюша.

— Вижу третий вариант, — добавил Виталь. — Ее заранее подвели в нужную точку, Сверхмозг тупо просчитал действия Льва и куда тот отступит, и там выставил агента. Уязвимость Спартака ему была известна от Лизы, и всё, раз-два, и комбинация налицо.

— Тоже может быть, — согласились Андреи.

Наступила пауза, во время которой в голову старшего сержанта пришла могучая, как и он сам, идея. Разумеется, он не замедлил поделиться ей с соратниками. Суть идеи была очень проста и незамысловата. Известно, что Лев начал войну с псиониками, по каким-то своим неведомым никому, кроме Льва, причинам. Объявления и приказы, официальные призывы и прочая словесная мишура, но если всмотреться вглубь, то, что можно увидеть? Известно, что Льву так и не удалось выйти за пределы круга рядовых псионов, потому что все ниточки дальше аккуратно обрубались или обрывались сами по себе.

И, следовательно, раз уж пошли такие дела, и предположение о специальном подводе Анны к Спартаку верно, с прицелом на Льва, то, следовательно, верна и обратная цепочка. Тут Дрон немного запутался, но все же сумел выбраться из словесных лабиринтов и объяснить. Кто мог быть заинтересован в устранении Льва, когда тот еще не вышел на арену, согласно выражению Прежних? Только кто-то из старых врагов, либо Сверхмозг, либо руководство псиоников, которое могло иметь неизвестные группе счеты с Львом со времен Второй Волны.