Вторжение

Надо отдать должное иностранцу, мылся он долго и наверняка основательно, просидел в парилке аж полтора часа. Похвально, конечно, такое стремление к чистоте, но не надо забывать, что баня у нас одна и тут люди очередь ещё с утра занимали. Терпел, а что оставалось, сам же от него требовал полностью избавиться от грязи. В отличии от Пекка, я помылся быстро. Во первых, занимался этим всего лишь день назад, а во вторых, воды в баке осталось на дне, тут сильно не развернёшься. Дополнительно к гигиеническим процедурам, неожиданно для себя, получил и небольшое количество эмоциональной поддержки, для изрядно перенапрягшегося за прошедшие сутки организма. Посмеялся перед завтраком от души, обнаружив в гостиной представителя соседней державы, дефилирующего в огромных, длинных штанах и свитере по колено. Но веселился недолго, вспомнив, что сам же заставил его эти шмотки одеть, да и негоже издеваться над иностранным гражданином, приехавшим помогать нашей стране. Кто его знает, как там дальше пойдёт. Вдруг всё наладится и он мне это припомнит, вот зачем нам, на пустом месте, международный скандал.

— Ладно. Размялись и хватит — сказал я, нахмурившемуся знакомцу. — Садись за стол. Жрать будем.

Думаю, что после завтрака Халонен забудет всё на свете и мои шуточки, отпущенные по поводу его внешнего вида, будут восприняты, как маленькое недоразумение, на фоне незабываемой встречи официальных сторон. Я не ударил лицом в грязь, наглядно показал, что такое настоящее, русское гостеприимство. Вывалил на стол все деликатесы, что имелись у меня в закромах, ничего не прятал. Ну и фин, конечно, тоже не подкачал. Жрал за милую душу и сало с шоколадом, и красную икру сгущёнкой запивал, и водку хлестал без закуски. Сегодня всё разрешается. Сегодня праздник. Пекка, можно сказать, заново народился, а я наконец то нормального человека в свою компанию нашёл, с которым и о жизни поболтать легко получается, и посоветоваться о чём нибудь эдаком не запрещено. А ещё он должен знать, где наш ангар спрятан, но об этом мы с ним потом, чуть позже поговорим.

Насытились достаточно быстро, но захмелевший Пекка и не собирался закругляться, видно очень соскучился по посиделкам за хлебосольным столом. Вначале он выпросил у меня инструмент, обнаруженный им в одной из комнат. Потом пиликал на нём, причём достаточно сносно, хотя пел так себе. Затем снова вернулся к закускам, предварительно влив в себя пол стакана марочного коньяка, а после этого всё завертелось по кругу. Халонен снова играл на «гармошке» и мычал, на финском языке. По новой пил. Опять изображал из себя крутого гармониста. И так без конца. Неудивительно, что где то минут через сорок такого круговорота, у меня сложилось достаточно устойчивое мнение, что этот гад запойный и водки ему больше никогда не надо наливать. Сейчас придётся терпеть, не отбирать же, да и праздник я сам организовал.

Прекратил он веселье ещё часа через полтора, но это совсем не означало, что Пекка утихомирится и допустим, завалится спать или просто примет горизонтальное положение, всё таки прошедшая ночь у нас была не очень спокойной и сил огромное количество забрала. Как бы не так. Этот хмырь уговорил меня прогуляться, несмотря на малый словарный запас. Ему, видите ли, срочно понадобилось попасть в собственную квартиру, в которой он жил до того, как на стройке застрял. Согласился, чего не сделаешь для пьяного человека, лишь бы он заткнул свой речистый фонтан. Оделись. Я в свою обычную форму. Пекка в то, что у соседей подобрал. Правда от чумазого пуховика он так и не отказался, а я и не сильно возражал, ничего другое ему не подходило. Одно было очень велико, другое наоборот мало и большую часть его не очень спортивного тела, не закрывало. Я встал на лыжи, а ему отдал сани, пешком он был не в состоянии долго идти. Надо было видеть, как его проняло, когда их встреча, теперь уже за нашим домом, произошла. Халонен и до этого не выглядел большим интеллектуалом, а тут совсем стал походить на малолетнего дурочка. Радовался встрече с железкой, как будто нашёл в снегу чужой кошелёк, до отказа набитый деньгами. Подождал, когда у него схлынет приступ идиотизма, а потом задал давно назревавший вопрос.

— Ты, чего так с ними обнимался? — спросил я иностранца, на родном языке.

Не знаю точно, какой у него там получился перевод, он и на трезвую голову мог себе, что угодно придумать, но ответ его был прост, как умные люди говорят, до безобразия.

— Наше — если коротко, так я перевёл его многочисленные слова, лившиеся словно из рога изобилия.

Выходит эти чудо сани, плод фантазии жителей его, не очень далёкой страны? Оригинально. А я то думал, что это местные сподобились, соорудить из подручных материалов, чего то стоящее, чтобы легче было передвигаться зимой по сугробам. Позже надо будет узнать у финна, может у них в запасе ещё чего умного есть.

В гости к Халонену ехали недолго. По странному стечению обстоятельств, а может это просто судьба, жить ему довелось, как раз в той пятиэтажке, что я недавно частично обобрал. Хорошо, что не решился ломать в ней закрытые двери, вот был бы косяк с моей стороны. Притопал бы Пекка к дому, поднялся на свой, третий этаж, а там… Даже представить боюсь, чего бы он о моих соплеменниках, тогда подумал. Наверх я не пошёл, если честно, то было просто неловко, а отмазался просто, сказал, что буду сани во дворе сторожить. Доверчивый мужчина согласился и неровной походкой, медленно побрёл к себе домой. Вернулся он не скоро. Сколько точно в квартире проторчал? Не знаю. На часах не засекал, но мне хватило времени, чтобы прокатиться до соседних домов, зайти там в несколько подъездов, сделать выводы о них, спокойно вернуться обратно и ещё минут пятнадцать ждать его внизу.

Выход Халонена на свежий воздух, поразил меня до глубины души. Я только по пуховику сумел догадаться, что передо мной появился именно он. Чисто выбритый, в новом спортивном костюме, такие я только на картинках видал, в шапке из рыжей лисы, в высоких, на толстой подошве, оранжевых ботинках, очень похожих на мои итальянские сапоги, да ещё и благоухает, как свежая роза, это надо же было вылить на себя столько душистого дерьма.

— Краса-вец — разродился я, после некоторого молчания, чего то же нужно было говорить.

В ответ на похвалу получил книжку, оказывается она всё это время была у него под рукой, а я даже не заметил, так загляделся на помолодевшего алкаша.

— Подарок — сказав почти без акцента, Пекка протянул мне фолиант. Может и не очень старинный, но полностью соблюдавший, определённый размерный ряд.

— Чего это? — взяв у него сухой источник знаний, спросил я, не совсем понимая зачем оно мне.

Халонен скромно пожал плечами, скорее всего не понимал, чего я от него хочу в ответ услышать. Ну что ж, посмотрим сами, заглянем в зубы дарёному коню.

— Вот это подарок, так подарок! — вырвалось у меня, вместе с расплывшейся на губах улыбкой. — Это же финско русский словарь.

Даритель тоже заулыбался. Доволен зараза. Свалил на меня межнациональную проблему, да ещё и в фантик её завернул. Вот же хитрозадый.

После некоторой паузы, затянувшейся примерно на пятнадцать минут, за которые я влёгкую запомнил сорок четыре новых слова, мы занимались погрузкой. Вещей у Пекка оказалась гора и он пытался её всунуть в нашу маленькую тележку, отметая все мои уговоры на тему, приехать за чем нибудь потом. Как не странно, но всё поместилось, торчало конечно и спереди, и по бокам. Однако финскому парню, во время поездки, ничего не мешало, рулил он уверенно и толкал «телегу» исключительно сам. Добрались до места, сумки и чемоданы сгрузили, дров в дом ещё принесли, а там и темнеть начало.

Вечернюю программу не пустил на самотёк, хватит, в обед повеселились. После всех необходимых процедур, по ведению домашнего хозяйства, посадил финского специалиста за стол, где ярко полыхали целых три свечки и заставил читать его, родные слова, желательно медленно и по слогам. Сам же в это время сидел рядом и тоже читал, но только русский перевод, этой чужеродной тарабарщины. Каждое слово повторяли по три раза, на этом я настоял. Нет, мне одного вполне хватало, я сходу значение слов запоминал. А вот произношение…с этим было хуже, у каждого тонкости есть, которые так сразу и не услышишь. Так и провели время до перекуса, а затем и до того момента, когда зевота на обоих нашла.

Утро, как в песне, встретило прохладой, ночью за печкой никто не следил. Ничего, так даже лучше, моя зарядка на ура прошла. Я разминался, Пекка по хозяйству шуровал. А что, выходит не зря я его сюда притащил, есть от него польза. Есть. Потом завтракали, скромно. Затем снова учили финский язык. Несколько дней, никаких акций проводить не будем, никаких походов, осмотров и даже грабежей. Нам надо достичь хотя бы относительного единства, а как его достигнешь, когда я в лес, а иностранец по дрова. Будем упорно заниматься, дня три, не меньше, как завещал товарищ Ленин. Думаю, за это время, я финский до хорошего уровня подтяну. Человек, для которого он родной, только плечами пожимает и делает круглыми, свои маленькие глаза, после демонстрации мной собственных успехов. Это ещё что, посмотрю на него через трое суток, тогда узнаем, кто из нас настоящий фин.