Вторжение

– Стало быть, только лобовой штурм… А ведь они именно этого и ждут.

– Ну и пусть, – гортанно рассмеялся Султангиреев, – начнем, а там посмотрим. На все воля Аллаха. Не справится электроника – поможет кинжал.

В комнату быстрыми шагами вошел высокий пожилой человек в светлом плаще. Стоящий лицом к входу Коржавин вытянулся по стойке "смирно".

– Товарищи офицеры!

– Вольно! – генерал Тихорецкий махнул рукой, – хочу вам представить нашего сотрудника.

Вслед за генералом в дверном проеме появился среднего роста человек в теплой кожаной куртке и джинсах, в больших роговых очках с сильными диоптриями, придававшими лицу несколько комическое выражение. В руке он держал видавшую виды папку на молнии. Словом, если бы шпион иностранной державы захотел бы преобразиться в недотепу-бухгалтера, то он выбрал бы именно такое обличие.

– Знакомьтесь, товарищи, Иленев Михаил Артемьевич.

– Можно просто Миша, – слегка заикаясь, произнес с нерешительной улыбкой Иленев.

– Очень приятно… Миша, – громогласно за всех ответил Султангиреев. Только что генерал нарушил негласное правило – не беспокоить штурмовую группу перед операцией. Так что, извините, но теплого приема ожидать не стоит.

Тихорецкий пропустил мимо ушей реплику Султангиреев и без лишних разговоров приступил к делу.

– Я думаю, диспозиция предельно понятна. Поправьте меня, если ошибаюсь, но в создавшейся обстановке шансы на штурм с приемлемыми потерями нулевые. Так?

– Так точно, – отрапортовал Коржавин.

– Только что стало понятно, что переговоры провалились. Выдвинутые требования невыполнимы просто технически. Аналитики пришли к выводу, что требования вторичны, а мы имеем дело с запланированной акцией устрашения. Ожидания самые печальные.

Коржавин кивнул головой, опыт подсказывал ему то же самое.

– А стало быть, – генерал посмотрел на часы, – через сорок две минуты они начнут убивать заложников. Имена жертв и способ казни уже скинули в сеть. Предотвратить это мы не можем.

Султангиреев сжал в руке рукоятку ножа, пристегнутого к поясу:

– Разрешите, товарищ генерал…

– Отставить, лейтенант, – прервал его Тихорецкий, – ваша жизнь вдобавок к жизням заложников – это слишком много… В общем так… Я не хотел, чтобы мы применяли это на практике. Я все-таки представлю нашего сотрудника до конца – капитан Иленев Михаил Артемьевич… Наше оружие последней надежды, – и он широким жестом показал на смутившегося Иленева.

Коржавин не знал, что сказать. Совершенно очевидно, что у этого "капитана" не все в порядке с головой. Хотя бы из его внешнего вида и поведенческих реакций – живое наглядное пособие для практикующего психотерапевта, если не психиатра. Он вопросительно посмотрел на генерала.

– Сейчас не время для вопросов, – раздраженно заявил Тихорецкий, – я прошу вас принять к сведению, что с настоящего времени командование группы переходит к капитану Иленеву.

Сказать, что заявление генерала вызвало шок – это ничего не сказать. Первым пришел в себя Бойко.

– Простите, товарищ генерал, вы хотите, чтобы мы шли в бой под командованием этого… товарища капитана. И еще… В настоящее время операцией руководит заместитель…

– Отвечаю последовательно, – сказал генерал, – первое, если дойдет дело до боя, командовать будет ваш прежний командир. Второе, распоряжением Директора общее руководство операцией возложено на главного советника Главного Управления генерала Тихорецкого, а заместитель Директора отозван в тыл. Подтверждение ваш командир должен был получить по спецканалу.

Коржавин едва заметно кивнул.

– Еще вопросы?

– Не понимаю, – развел руками полковник, – что вы от нас ожидаете?

– На этом этапе прошу выполнять распоряжения капитана Иленева.

В этот момент прозвучал негромкий голос самого виновника возникших недоразумений.

– Прошу прощения, генерал, я могу начинать?

Коржавина покоробило от такого обращения, а Тихорецкий спокойно ответил:

– Пожалуйста, Михаил Артемьевич.

– Хорошо, тогда для начала я попросил бы выделить мне отдельное помещение, закрывающееся изнутри. И еще… – Иленев расстегнул молнию на папке и достал листок бумаги, – вот, пожалуйста, по списку.

Генерал, не глядя, сунул бумажку ошарашенному Коржавину.

– Распорядитесь, пожалуйста, товарищ капитан!

Вот это да! Да что же это, черт побери, происходит! Использовать командира элитного подразделения в качестве снабженца, да еще в самый ответственный момент операции. Коржавин автоматически пробежался глазами по списку с запросами нового начальника. Они что, издеваются!

– А сушеный корень мандрагоры вам не требуется? – зло ощерился полковник.

– Потребуется – достанешь, – нет, не зря занимал свою должность генерал Тихорецкий. Металл в его голосе заставил полковника подобраться, быстро отдать честь и выйти из комнаты.

Через десять минут оказалось, что Коржавин явно недооценивает себя в качестве распорядителя-организатора. В соседнюю комнату вела дверь с допотопной щеколдой, так что вопрос с отдельным помещением решился сам собой, коврик размером метр на метр разыскали в одной из эвакуированных квартир, там же нашли четыре серебряные ложки, и даже, дабы не быть уличенными в мародерстве, успели написать записки о реквизиции. Набор требуемых трав оказался в ближайшей аптеке. Медлительность четырех сержантов районной полиции, не спеша отправившихся выполнять распоряжения Коржавина, была моментально излечена Султангиреевым посредством легкого рукоприкладства. Словом, через двадцать минут отдельное помещение и все запрошенные предметы были предоставлены в распоряжение Иленева.

– Благодарю, – вежливо поблагодарил тот, – а теперь не могли бы вы оставить меня одного?

Полковник оглянулся на генерала, тот кивнул и все вышли из комнаты, дверь закрылась и с противным скрипом опустилась щеколда.

– Спрятался, – насмешливо сказал Султангиреев, – на спор открою одним пальцем!

– Отставить разговоры, – устало скомандовал генерал, – ждите.

А вот ждать как раз было непросто. Султангиреев расстелил на полу коврик и сосредоточенно молился, не обращая на происходящее никакого внимания. Коржавин нервно смотрел в окно, про себя считая минуты, оставшиеся до окончания ультиматума.

– Что это? – полковник оглянулся на неожиданно прозвучавший вопрос Бойко.

Тот держал на уровне глаз ладонь с растопыренными пальцами, между которыми плясала оранжевая искра. Все присутствующие, не отрываясь, смотрели на мерцающий огонек, возникший в руках Бойко.

– Началось, – глухо сказал Тихорецкий.

В комнате появился звук, похожий на шуршание пластикового пакета. Теперь искры плясали повсюду – в складках одежды, вдоль стен, на чашках с недопитым кофе, а дверь в комнату, где закрылся Иленев, просто полыхала разноцветными разрядами. Волосы на голове Тихорецкого поднялись дыбом, отчего он стал похож на одного известного персонажа, рекламирующего роботизированные швабры.

– Вот черт, – возглас Коржавина был вызван тем, что пристегнутый к поясу детектор движения с громким хлопком взорвался, выбросив сноп разноцветных искр. В ту же секунду стали взрываться, приборы, которыми были напичканы пластиковые доспехи спецназовцев. Бойцы сбрасывали с себя искрящее оборудование, а генерал как изваяние спокойно стоял посреди пылающей комнаты, и, не отрываясь, глядел на закрытую дверь.

И вдруг все стихло. Треск прекратился, разряды погасли, только разбросанные по полу электронные устройства искрились, испуская черный дым.