Вторжение

— Промокнет все! — заголосил испуганно Дичь.

— Не ссы, упаковки герметичные! — отозвался Рама, держа на мушке слуховое окно крыши. В окне снова возникло какое-то движение, но какое — Рама не мог разобрать. На помощь пришла молния, ярко осветив улицу: Рама успел различить голову и руки, выталкивающие из окна сумку.

— Завалить бы его! — прокричал Дичь.

Рама дернул головой, веля ему заткнуться, а сам не сводил глаз со слухового окна. Вторая сумка скатилась по наклонному скату и рухнула на землю, приземлившись рядом с первой.

Рама внимательно наблюдал за ОВД, который сейчас — на фоне мощной грозы — выглядел заброшенным и всеми покинутым зданием, словно выплывшим из фильма про привидения. Дичь покосился на Раму, ожидая приказов.

— Бобер, давай! — скомандовал Рама в микрофон рации, закрепленный на ухе.

Бобер вздрогнул, покосился на остальных, словно вопрошая «почему я?».

— Все держим окна, прикрываем! — велел Рама. — Бобер, б… дь, пошел!

Бобер с автоматом навскидку, пригнувшись, нерешительно двинулся к сумкам. Вышел из-за машины, обернулся на своих. Все четверо держали окна на мушке. Бобер сглотнул, сжал зубы и короткими шагами двинулся вперед.

— Че телишься, пошел! — рявкнул Рама в микрофон рации.

Бобер приблизился к фасаду, с накатывающимся страхом глядя на зияющие темнотой выбитые решетчатые окна. Дотронулся до мокрой скользкой ручки спортивной сумки. Сердце екнуло — но ничего не произошло. Сумка была тяжелой.

— Взял!

Бобер поволок ее назад, воодушевляясь с каждой секундой.

Рама невольно вперил взгляд в Бобра. Он приближался, пятясь назад и держа перед собой автомат правой рукой.

Володя выглядывал из-за угла, плотно прижимаясь к холодной сырой стене. Ствол автомата лежал на подоконнике между прутьями решетки. Володя крепко сжимал левой цевье автомата.

Пора. Володя резко пригнулся, ловя тень пятящегося налетчика в прицел, и надавил на спусковой крючок.

Сквозь рев ливня раздался еле слышный стрекот — и пронзенный очередью Бобер рухнул на землю. Пули прошили ему бедра. Дико голося и конвульсируя, он барахтался в грязи.

— Суки! — взвыл Дичь, открывая огонь.

Заревели все четыре автомата, поливая окна ОВД ураганным огнем. Но никто не знал, куда стрелять — стрелка они прозевали, следя за Бобром — каждый на секунду поверил, что наркотики уже у них — и потерял бдительность. Рама, Дичь, Ваха и Штекер палили наугад по всем окнам, каждый орал — в правом ухе Рамы стоял рев из мешанины голосов. Но этот шум перекрикивали вопли смертельно раненого Бобра.

— Еще один есть, — прошептал Володя, резко упав вниз и вжавшись спиной в простенок под окном.

— Суки драные! — ревел Рама, меняя опустевший рожок автомата. — Дичь, сумку! Все прикрываем! Прикрываем!!

Снова заголосили автоматы. Дичь резво метнулся к сумке, вырвал ее из рук бьющегося в агонии Бобра. Бросившись назад, он поскользнулся и растянулся в мокрой грязи. Его тут же охватила паника. Воя, Дичь ползком бросился за спасительный автомобиль, волоча за собой сумку.

— Есть! — не веря, возопил он. — Готово! Есть!

Рама кинулся к Дичи. Рывком распахнул сумку.

— Получилось?! — радовался Дичь.

Рама до хруста зубов сжал челюсти, увидев, что находилось внутри. От ярости у него в глазах на секунду потемнело. Вспыхнула молния. Под канонаду грома с небес Рама снова поменял рожок автомата. И, когда раскаты стихли, прорычал в микрофон рации:

— Это порожняк! Внимание всем: мы начинаем! Спалим их к е… ням собачьим! Начинаем! Слон, как понял?! Начали! — он вскинул на Дичь такой лютый взгляд, что тот невольно отшатнулся. — Пошел!

Бобер продолжал истошно кричать, корчась в грязи, но сейчас он не интересовал никого.

Буров сбежал вниз. Вера в дверях оружейки заряжала пустые автоматные магазины, один патрон за другим. На полу перед ней шеренгой тянулись наполненные рожки. Семен тяжело дышал, сидя на углу около фонаря и батареи огнетушителей, готовых к применению.

Буров вытянул из кармана початую бутылку водки и протянул Семену. Тот изумленно уставился на опера.

— Если нужно хряпнуть для храбрости, ничего не имею против. Сейчас будет заваруха. Так что пей.

Семен кивнул. Схватив бутылку трясущимися руками, он жадно припал к горлышку. Услышав булькающие звуки, Буров отвернулся. Вера протянула ему рожки.

— Одиннадцать. Последний заполнен только наполовину. Это все, что есть. Остальные патроны только для Макаровых.

— Сойдет, — кивнул Буров. Быстро рассовав девять рожков по кармашкам бронежилета, Буров вернул оставшиеся два девушке. — Эти оставь себе.

— Думаете…?

— Ничего я не думаю. Но оставь. На всякий случай.

Семен крякнул, отрываясь от бутылки. Поморщился, снова крякнул. И протянул недопитую бутылку Бурову.

— Вы будете?

Буров многое бы отдал за то, чтобы выпить. Но цену этого он также понимал очень хорошо.

— Не сегодня.

Он хотел сказать что-то ободряющее и железнодорожнику, и Вере. Но в этот момент снаружи загремели автоматы. Пули кромсали оба этажа ОВД. Несколько пуль с треском прошили и без того дырявую дверь приемника. Пригнувшись, Буров по привычной темноте бросился к лестнице.

Когда он взлетел по лестнице, то сразу понял, что началось. Из ближайшего кабинета вывалился Володя с автоматом в руках, его лицо озарялось беснующемся внутри пламенем.

Буров вздрогнул, когда увидел перекошенное лицо Володи и его дикий взгляд.

— Бутылки! — прокричал сын. Он рванул в соседнюю дверь, с ходу начиная палить по окну.

— Береги патроны! — заорал Буров, бросаясь в одну из дверей. Прыгнув к окну, наугад выпустил короткую очередь. Одна из пуль пронзила тень раненого, которая ковырялась, выла и сучила руками в грязи между двумя машинами налетчиков.

Бобер затих навсегда.

Шквал пуль ответил Бурову. Отскакивая от окна, он успел разглядеть человека, который бежал с двумя факелами в руках к ОВД, пока остальные прикрывали его огнем.

Бутылки с зажигательной смесью.

Буров услышал звон стекла. Он рванул в коридор, плечом распахнул соседнюю дверь. В тот же самый момент вторая бутылка разлетелась об решетку окна в двух метрах от Бурова, и весь квадратный проем вспыхнул ярким красным пламенем. Буров шарахнулся. Запрыгнул на стол и с него дал короткую очередь вниз, наугад — целиться было невозможно — перед собой Буров видел лишь шипящее, извивающееся и разрастающееся пламя. Горящие шмотки пламени запрыгали на пол.