Вуаль темнее ночи

Киселев вздохнул:

– По живому режешь, Катерина.

Зорина пожала плечами:

– Говорю как есть.

Они посторонились. Два молодых санитара положили тело на носилки и унесли из квартиры.

– Надо сообщить ее сыну, – проговорил Костя и посмотрел на участкового. – Не знаете, как это сделать?

Участковый покачал головой:

– Наверное, когда здесь еще появлялся этот парень, на моем месте работал другой. Я его никогда не видел, и Клавдия Ивановна мне о нем не рассказывала. Я вообще не предполагал, что у нее есть сын, пока не узнал от соседей. Возможно, они знают, – он кивнул на понятых. – Где живет сын Гриневич?

Мужчина и женщина переглянулись:

– Мы понятия не имеем. Она с ним не ладила.

Участковый махнул рукой:

– Ладно. А кто может знать о нем?

Не получив ответа на свой вопрос, он обратился к полицейским:

– Выясняйте по своим каналам.

– Петя и Леня должны узнать все, – сказал Павел. – Вы закончили? – поинтересовался он у Михалыча.

Тот кивнул:

– Да, поеду и произведу вскрытие. А вы скоро прибудете?

– Еще пару минут – и тоже отправимся в отдел, – пояснил Киселев. – Прошу тебя, – майор взял эксперта за локоть, – проверь все самым тщательным образом.

Доктор обиженно фыркнул:

– А когда я делал свою работу плохо? У тебя появились претензии?

Киселев дернулся:

– Извини. Просто настроение паршивое. Еще пару часов назад у нас была прекрасная версия, которую выдвинула, кстати, наша Катерина. Теперь эта же Катерина версию задвигает. Как бы я хотел, чтобы ты сообщил мне: женщина сама повесилась, но чувствую – ты этого не скажешь.

Заболотный пожал плечами:

– Поживем – увидим. Ладно, до встречи в отделе. Как только появятся новости – тут же загляну на чаек.

Он открыл дверь, а Павел тоскливо посмотрел ему вслед. Телефон, внезапно зазвонивший в его руках, заставил майора вздрогнуть. На дисплее высветилась фамилия – Кравченко. Киселев поморщился. Только начальства здесь не хватало. Однако, на его удивление, Алексей Степанович не стал его распекать или даже интересоваться подробностями дела.

– Ты Радошнова отпустил? – спросил начальник отдела.

– Нет, – ответил Павел. – Он с нами.

– Так отпусти, – приказал полковник. – Мне уже его родители звонят. Волнуются.

– Как же они будут жить, когда он начнет работать? – ехидно проговорил Киселев.

– Он вряд ли придет к нам, – заметил Алексей Степанович. – Его папаша приготовил ему теплое местечко. Он прислал своего отпрыска сюда, потому что думал: здесь сын будет в безопасности.

– Дима сейчас в безопасности, – бросил Киселев. – Он помогает нам осматривать место преступления.

– Пусть едет домой, – тоном, не терпящим возражений, приказал Алексей Степанович.

– Слушаюсь, товарищ полковник, – отчеканил Киселев.

Кравченко усмехнулся:

– Так-то лучше. Ну, трудитесь. О результатах доложите.

Когда начальник отключился, Павел подошел к Радошнову, о чем-то беседовавшему с Катей:

– Собирайся, стажер. Твой рабочий день окончен.

Дима уставился на него с удивлением:

– Это еще почему? Я поеду вместе со всеми.

– Нет, – твердо сказал майор. – Выполняйте приказ.

Радошнов с обидой посмотрел на него:

– Вы способны приказать, и я подчинюсь, но это неправильно.

– Выполняй, – повторил Киселев.

Дмитрий взял кепку и, не прощаясь, вышел из квартиры.

– Зря парня обидел, – произнес Костя.

– Не зря, – Павел вздохнул. – Мне только что звонил Кравченко. Это он распорядился отпустить Радошнова. В общем, при такой стажировке ни ему, ни нам пользы не будет.

– Польза уже есть, – вставила Зорина. – Вероятно, именно благодаря его внешности Зинаида раскрыла ему свою душу. Кто знает, сделала бы она это, если бы на месте Димы оказался ты или Костя.

– У нас еще есть ты, – процедил Павел.

– Я уже повторяла, что не всесильная, – отозвалась журналистка.

– Ладно, ребята, – Киселев щелкнул пальцами. – Давайте еще пройдемся по квартире и поедем в отдел.

Глава 32

Дмитрий вышел из квартиры Гриневич расстроенным и обиженным. Когда обида немного улеглась, в голове закрутились другие мысли: почему же майор приказал ему идти домой? Возможно, он что-то сделал не так? Но что? И почему ему не указали на его ошибки? Внезапный звонок отца разрешил его сомнения.

– Я попросил Кравченко, чтобы тебя отпустили, – мягко сказал папа. – По-моему, для первого рабочего дня достаточно.

Услышав это, Радошнов-младший побелел:

– Так это ты?

– Да, – признался отец. – Мы с матерью беспокоимся за тебя. Хотя Алексей Степанович и обещал мне полную твою безопасность, не может же он уследить за каждым твоим шагом. Посему отправляйся домой. Вернее, к нам с матерью. Она накрыла стол в честь первого рабочего дня.

– Знаешь что, папа, – процедил Дмитрий, – если бы я не был уверен, что меня снова отправят домой, если я появлюсь сегодня в отделе, я бы поехал назад. Значит, перед тем, как выгнать меня с места преступления, Киселеву позвонил Алексей Степанович. Но почему он не поговорил сначала со мной? Почему вы вечно все решаете за меня? Когда это закончится?

– Пока ты наш сын, мы будем тебе помогать, – отозвался отец. – И потом, твои обвинения несправедливы. Когда ты попросил снять тебе квартиру, я это сделал.

– И вот сейчас я иду туда, – твердо сказал Дмитрий. – Можете отмечать без меня, тем более вы испортили мне сегодняшний день. Но если завтра вы сделаете то же самое, то больше меня не увидите. Вам ясно?

Отец ничего не ответил.

– Надеюсь, мы поняли друг друга, – констатировал Радошнов, заходя в подъезд. – Пока, папа. Завтра я сам тебе позвоню.

Он отключился, не дожидаясь реплики отца, поднялся на второй этаж и открыл дверь ключом. Только опустившись на стул, Радошнов понял, как проголодался, однако выкинул из головы мысли поехать к родителям. В холодильнике есть масло, молоко, яйца и кусок сала, привезенный бабушкой. На хорошую яичницу хватит, а завтра он поест в столовой отдела. Дмитрий достал из холодильника нужные продукты и только приготовился делать холостяцкое блюдо, как в дверь позвонили. Он удивленно вскинул брови и направился к двери. Если это неугомонные родители, он просто не впустит их.